Несколько кадров для дедушки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Она исправит! — неожиданно и очень громко сказал дедушка. Спальник поднял уши, вздохнул.

— Да? — спросила мама. — А ты там чего вздыхаешь? Понравилось на собрании? Жень, ты бы следила за собакой, что ли. Прибежал в школу. Нашёл по следам меня. Как Снежана кричала!

— Вероничкина бабушка?

— Она говорила: «Опять этот пёс! Уберите его! Только и разговоров дома о нём, а ещё тут его лицезреть!» «Лицезреть»! Представляешь? Впервые пришла без голоса, тихая, смирная, кивает, улыбается, все думали, спокойно в этот раз всё пройдёт, обрадовались.

Представляю. Каждый раз мама после собрания вспоминает, как кричала Снежана Фёдоровна, на улице слышно, прохожие останавливаются. Ну, должны останавливаться, мама так предполагает, с четвёртого этажа не видно. Спохватывается, что поступает не педагогично, но снова вспоминает и рассказывает.

— Вообще, все как-то странно относятся к нашему Спальнику изначально. Он прибежал во второй раз, на всех посмотрел, сел рядом со мной. Елизавета говорит: «Это ваш?» Ну, не буду же я врать. Тут Снежана и закричала, что ей надоел уже наш пёс, что Вероничка дома говорит о нём без остановки.

Ничего себе: надоел ей наш пёс! Слышать она про него не может. А другие родители, как мама сказала, не могут слышать про собак вообще. Нет, некоторые про кошек. Потому что дома, оказывается, весь наш класс говорит исключительно об этих животных, о том, как их надо искать, чем отмывать, как выцарапывать блох, какие прививки делать, как разговаривать с хозяевами. Сначала Наташка с некоторыми одноклассниками искала собак, а теперь Верников придумал искать кошек, лечить покалеченных животных, искать хозяев для бездомных. И сейчас почти все в нашем классе ищут если не собак, то кошек, если не хозяев, то хотя бы временных хозяев. А кто не ищет животных, тем всё равно кто-то из наших звонит, просит помочь или просто пристаёт со своими рассказами.

— И родители все скоро сойдут с ума, — закончила мама. — Хорошо, что я не слышу этих разговоров.

— А мне-то, представляешь, как надоели!

— Только, знаешь, всё равно они от тебя не отстанут, так надо Спальника. Хоть родителям всем и надоели животные эти, но они радуются, что ваш класс добрым делом занят. И Елизавета не против, если это не будет мешать учёбе. И даже некоторые родители говорят, что ребятам должен кто-нибудь помочь.

— Мама, ну каким ещё добрым? Если они Спальника хотят у меня выманить? Терентьев вон его котлетами кормил специально!

— Терёшечка?

Тут наш пёс подошёл к маме и ткнулся носом в руку.

— Не дадим! — Дедушка ударил по столу ладонью, а потом затряс ею, заплакал, как маленький. Слишком сильно ударил. Мама повела его укладывать спать, а я сидела на полу и гладила Спальника. Хорошо, что я никому не сказала, что живу теперь здесь, у самой школы, и дальше никому не буду говорить. Только бы его не увидели с дедушкой на улице!

— Может, вы помиритесь? Вернёшься домой, так без тебя тоскливо, — вдруг услышала я. Мама стояла на пороге. — И он всё спрашивает, как ты.

Я покрутила головой: нет, не помиримся.

Это она про отца, ясно. И я тоже про отца. Плохо жить в ссоре, но я не могла простить, что он ударил. И ещё не понимала, как это я кричала на него.

18

На улице ещё зима, ну, осталось несколько дней, а у котов давно уже март. Каждую ночь они орут в подъезде, носятся с пятого на первый этаж и обратно, потом они орут во дворе, даже у нас на втором этаже не уснуть, тем более с моими чуткими ушами. Каждую ночь на четвёртом этаже одна квартира открывается и из неё кричит на котов басом какой-то дедушкин сосед, я даже боюсь представить, как он выглядит, с таким-то страшным голосом. Мало этого. Каждую ночь Спальник подаёт свой голос, громче всех: и котов, и соседа. Как гавкнет, я прямо подпрыгиваю на своей раскладушке. Когда-нибудь во время моего приземления она порвётся, и в этом будет виноват только дурацкий бело-рыжий пёс.

— Чтоб тебя! — слышно дедушкин голос, он перекрикивает мои ругательства, это очень удачно, мама бы не одобрила.

— Проверка? — пугается мама, а потом просыпается и понимает, в чём дело. У них на работе всё грозятся страшными проверками, поэтому она живёт в постоянном страхе.

А Спальник в это время лает как ни в чём не бывало. Гав да гав, разговор у него может быть длинным, только однообразным, неинтересным. Я хватаю его, волоку в ванную комнату, но это не выход, потому что он не только лает, а ещё скребётся в дверь, что-то толкает носом по кафельному полу. Приходится выпускать. Мама без конца кричит ему, чтобы замолчал, пытается догнать, но и это не действует. И только дедушке удаётся утихомирить безобидную собачку: он просто накидывает на Спальника свою бывшую телогрейку.

Как ловко у него это получается, никогда бы не подумала, что можно так метко кидаться одеждой. Под телогрейкой пёс в ту же секунду замолкает, и мы ложимся спать. Ночью он, разумеется, выбирается из-под неё, но и коты к тому времени замолкают тоже. Так что остаток ночи и начало утра мы спим. Спит весь подъезд. А утром приходится вставать и идти в школу с головой, наполненной гавканьем и мяуканьем. Вот такие условия жизни у нас в городе в конце зимы.

— Отец и так больной, а вы всем табором вселились, да ещё с собакой! — говорит нам дядя Ваня в выходные. Они с тётей Аней приходят каждую неделю, проверяют дедушку, как будто мы не можем проверить. Да мы вообще тут живём! А он продолжает: — Может, зря Анька вас пустила? Может, деду хуже станет?

Тётя Аня пыталась вступиться за нас, сказать, что все могут тут находиться, кто угодно, это ей решать, но дядя Ваня, он такой — как посмотрит, страшно становится. Вот и на неё он глянул так, что она потом весь вечер сидела и тихо-тихо вздыхала. Мама один раз такое послушала и не стала больше на выходные оставаться, у неё нервы и без того слабые. В следующий раз дядя Ваня уже только мне выговаривал:

— Посмотри, под раскладушкой пыль какая, ты давно пол мыла? А ещё девочка! Бери тряпку!

Вообще-то пол я мыла как раз этой ночью, но за тряпкой сходила, ещё раз вымыла, чтобы он видел. Я мою, а он стоит над душой:

— Если бы не твой отец, наш бы Васька тут жил, ухаживал за дедом. Анька добрая, пустила к отцу племянницу, куда тебя деть-то?

Вот пристал! Как только тётя Аня с ним живёт? Уж нисколько не лучше было бы дедушке с Васькой, он бы не один пришёл, а с невестой. Ещё неизвестно, понравилась бы она дедушке или нет. Между прочим, мне было вдвойне трудно мыть, потому что приходилось следить за Спальником, он забрался под стул с дядей Ваней и то и дело пытался цапнуть. Хвала моей реакции спортивной, а то была бы сейчас у него нога забинтована. Или даже в гипсе. Ладно, в следующую субботу я ушла на тренировку сразу после школы, не стала заходить к дедушке, бедный Спальник весь извёлся, пока я не вернулась. А что делать в воскресенье? Мама, конечно, всё время зовёт домой, говорит, будто отец давно успокоился, но я не хочу. Мы бы могли, конечно, пойти с ней куда-нибудь, в кино, например, но у неё, как назло, отчёт прямо на носу, и она все выходные работает. И я решила отправиться к кому-нибудь в гости. Вот только к кому? Со скалолазами и без того вижусь каждый день, к тому же я могла бы отправиться только к Инке, а ей некогда, к ним гости придут, я разведала. К одноклассникам тоже ни к кому неохота. Дожили, даже не знаешь, куда пойти, когда пойти некуда. Раньше хоть Наташка была нормальная, можно было бы к Терёшечке завернуть, хоть у них и тесно, но теперь из-за этих добрых волонтёрских дел я с ними даже не разговариваю. Плохо, конечно, грустно быть всегда одной. И химию теперь не у кого списать. Только Катька Соловьёва да Сонька Широкова остались нормальные люди, с ними можно на перемене парочкой слов перекинуться, но они тоже в химии ничего не понимают. Мы когда-то с Катькой, Сонькой и Наташкой ходили в географический кружок истории нашего края. То есть мы изучали разные реки, леса и города области, наши скудные полезные ископаемые, собирали в заброшенных домах разные исторические прялки, старые альбомы, поэтому договорились называть его географическим кружком истории. Кстати, вот к кому я пойду, к Воронцовым, я уже когда-то давно была, и они звали заходить в любое время. Вера Павловна вела у нас кружок, да и до сих пор ведёт, только я уже не хожу, некогда. Сергей Валентинович — учитель ОБЖ, он бывший военный. Хорошие они люди, издалека видно их приветливые взгляды, военную осанку Сергея Валентиновича и умные очки Веры Павловны.

Вставать пришлось рано, будто в школу, чтобы не встретиться с дядей Ваней и тётей Аней. Они могут примчаться ни свет ни заря, кто знает, что у них на уме. В прошлое воскресенье они так и сделали. Сначала мы со Спальником погуляли по железной дороге. Кажется, я видела издалека Кольку, вот побежал искать! Говорил, надо выходить в «собачье» время, а сам! Мы гуляли и гуляли, пока у нас обоих не посинели носы, но я решила держаться до десяти утра: не заявишься же к родным учителям в восемь! Ну, или в девять. Спальниковы тонкие несчастные лапы замёрзли, и давно уже я таскала его на руках, а десять часов всё не наступало и не наступало. А дом Воронцовых — вот он, панельная пятиэтажка, с железной дороги видно.