Несколько кадров для дедушки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А собаки?

— Какие собаки?

— Тебе Терентьев не говорил, что ли?

Не припоминала я, если честно.

— Терентьев, ты Женьке не сказал, что ли?

Колька молча искал что-то в своей сумке. Сквозь белобрысые волосы просвечивал красный затылок.

— Ладно, Терёшечка, так и запомним, — сказала Наташка, и голос её мне не понравился. — Жень, мы теперь помогаем искать собак, пристраиваем ничейных разным бабушкам. Ты тоже с нами, да?

— Нет. Какие собаки? Что за бабушки ещё? Мне некогда.

— Как знаешь. Вспомни, сколько людей тебе помогали, когда твой Спальничек пропал! А теперь у других собаки потерялись, им тоже нужна помощь. Вот и думай.

Я ушла. Вот оно что: Наташка, видимо, вступила в организацию, которая занимается тем, что пристраивает бездомных кошек и собак, ищет потерявшихся животных. Очень известная организация, только заберёшься в Интернет, на тебя вываливаются фотографии животных, слёзные просьбы помочь найти, помочь пристроить, помочь оплатить операции собаке или кошке. Однажды даже искали волнистого попугайчика. Так и вижу: бегают ненормальные по всему городу с задранными головами, смотрят на все деревья, проверяют чердаки.

Наташка начиталась этих объявлений, поняла, сколько в мире горя, а теперь, похоже, привлекает в «Наши добрые сердца» и всех остальных. Она сошла с ума, без сомнения. Никто никогда не стал бы говорить с Терёхой в таком тоне. Это правило, с третьего класса: Кольку не трогаем. Неприятности и беды сыплются на него, как из щедрого рога изобилия. Когда мы учились в третьем классе, у них сгорел дом, и вся большая семья до сих пор живёт в двух комнатах переселенческого фонда — известная жёлтая двухэтажка, там ещё полным-полно алкоголиков почему-то. В этом фонде жить плохо: то газ отключат, то воды горячей нет. Потом тяжело болел его самый младший брат, даже в газетах давали объявление, собирали деньги на лечение. Сейчас Серому гораздо лучше, он даже приходит к нам на классные вечера, все ему радуются. Квартиру Терентьевым каждый год обещают дать в ближайшее время, но он всё равно часто бывает грустным, от него до сих пор как будто бы дымом пахнет. Так что мы его не трогаем, да и он добрейший человек, последнее отдаст, мне, например, отдавал. Да вот, когда мы Спальника искали, отдал мне варежки, шарф, правда, меня это уже не спасло.

На тренировке Борисыч не разрешил мне лазить, заставил присесть двадцать раз, пощупал пульс и поставил на страховку, сказал, что успею ещё позаниматься. Страховать нетрудно: стоишь себе держишь верёвку, которая на скалолазе зацеплена. На спортсмене прицеплен один конец, и на тебе верёвка закреплена, через карабин-восьмёрку, и ты должен её вовремя протягивать, выбирать, как мы говорим. Поднялся спортсмен повыше, а ты часть верёвки протягиваешь, чтобы лишняя не болталась в воздухе. Некоторые торопятся, выбирают верёвку раньше, чем альпинист встаёт на очередную опору, тянут его как будто. А другие, наоборот, отвлекаются, и ты можешь подниматься, подниматься вверх, а большой кусок верёвки болтается. И тогда, если сорвёшься, пролетишь все эти метры, сколько там страховщик не выбрал. Страшно. Поэтому надо смотреть внимательно на того, кого страхуешь, чтобы не пропустить, когда тянуть верёвку. И раньше не начать. Если человек срывается, то удержать его не то чтобы очень легко, но можно, всё дело в карабине. Верёвке в ней тесно, она застревает и держит человека в воздухе. Мы уже все свои учебные стенки знаем наизусть, помним, кто с какой скоростью добирается до верха, так что можно почти не глядеть на того, кто тренируется, работать машинально. Я так и делала — стояла, страховала, а сама думала над словами Наташки. Может быть, она и права, действительно, мне столько людей помогали найти Спальника, сообщали, где видели похожую собаку, а долг, говорят, платежом красен. Вдруг я услышала, как Вовка крикнул:

— Ну хватит уже тянуть, отпускай, я вниз хочу! Совсем обалдела!

Оказывается, он уже дополз до верха, а я всё продолжала тянуть его вверх, к потолку буквально. Он слез и покрутил у виска. Повезло мне, в этом году Алексеев спокойный, в прошлом мог бы и подзатыльников надавать — это девчонке, а парням не задумываясь двигал по шее. Борисыч его прогнал в конце концов, но потом алексеевская мама пришла, уговорила принять обратно. С тех пор Вовка сдерживается.

— Отвы-ыкла? — за спиной у меня сказал тренер. — Пло-охо сегодня страховала, дво-ойка тебе!

— А завтра можно мне будет лазить?

— Посмотрим на твоё поведе-ение. Может, и поле-езешь.

— А то бы я тогда не пришла, если нельзя. У меня дело образовалось внезапно.

— Как — дело? Ты проболела сколько? Какое может быть дело? Завтра тебе на скалодром!

— Священный долг, да уж. Извините, — говорю. — Это только на один день.

А сама думаю: ну, побегаю денёк, найду пару собачек — и хватит с меня. Борисыч прямо не знал, что сказать, смотрел на меня полминуты, будто видит впервые. Потом всё же выговорил:

— Ладно. Если долг. Один день, Мальцева. Один день. Ты обещала.

13

Никогда не думала, что искать собак — такое дурацкое дело, даже представить себе не могла. Лазить по нашим учебным стенам куда лучше, я уж молчу про скалодром. Польза и для тела, и для души, если не обращать внимания на веселковских девчонок, а мне, например, очень просто не обращать на них никакого внимания.

А тут что за польза? Ходишь по каким-то закоулкам, заглядываешь в какие-то углы, ищешь каких-то собак, мёрзнешь. Впрочем, я решила, что мёрзнуть не буду, при малейшем намёке на холод сматываюсь в ближайший магазин или подъезд, отогреваюсь и только тогда продолжаю бегать по городу. От этого поиск не становится менее дурацким, может быть, даже наоборот. Но раз уж я пообещала найти пару собачек, придётся искать.

Поразительно, сколько в нашем городе ежедневно теряется собак! Наташка говорит, хорошо, если только пять, можно считать это большой удачей. Но непреклонная статистика сообщает, что десять животных в день — обычное дело. Все они шатаются по улицам, забираются в подвалы, попадают в стаи бродячих собак, выскакивают из подворотен, гавкают в темноте — словом, пугают мирных прохожих, которые ни в чём не виноваты.

— Это ты считаешь, что не виноваты, — объясняла Наташка, — а на самом деле все мы несём ответственность за такое положение дел.

«Положение дел»! У меня слов нет, какая это глупость. Конечно, когда Спальник потерялся, я была виновата, не удержала его. Наташка, между прочим, тоже немного виновата, таскалась по своему рынку. Ну ладно, я виновата, я, не надо было брать щенка с собой. Но когда теряется чужая собака, я тут при чём?

— Мы все виноваты, мы пустили равнодушие в свои сердца. Заводим собак, а позаботиться о них как следует не можем. Или проходим мимо чужой беды. Видим объявление о потере любимца и идём себе дальше, а оно продолжает висеть на заборе, его треплет ветер. И потерянную собаку в это время треплет ветер, колотит от холода, она скулит от страха и тоски.

— Наташ, ты откуда это всё взяла? Вот это: «пустили в свои сердца равнодушие», «треплет ветер»? Где ты это выучила?