Я тащусь к кровати, плюхаюсь на нее и закрываю глаза рукой. Когда я держал Эйвери за руку в больнице все эти ночи, я поклялся защищать ее. Не потому, что это была моя работа, а по той причине, что я увидел, как свет, от которого я стал зависеть, погас. Никто не имеет права отнимать это.
Но они это сделали. Она изменилась после того, как ее похитили, и я не уверен, что хоть что-нибудь из того, что я делаю, когда-нибудь вернёт её.
Сон не идет. Я просто не могу заснуть. Просто лежу с потоком мыслей, бьющихся в мозгу, пока не слышу, как закрывается входная дверь. Но мое тело не отпускает напряжение, поскольку в дверь моей спальни тихо постучали.
Глава 10
Обнажение
Эйвери
Я не ищу любви. Это никогда не было моим желанием. Я ведь не отказывалась от каждого свидания и приглашения на вечеринку в старшей школе, не сидела дома каждые выходные, уткнувшись носом в книгу в колледже, просто чтобы бросить всю эту тяжелую работу сейчас из-за фантазии, придуманной какой-то отчаянной частью меня.
Да. Это было немного грубо. Даже для меня. Но я в ярости от того, что позволяю себе фантазировать о будущем, которого у меня никогда не будет - не с мужчиной за этой дверью.
Так вот эта история с Куинном... Я знаю, что это временно. Возможно, я даже использую его, как отвлекающий маневр от всего того ужаса, который втянул мою жизнь в темный циклон боли и жестокости.
И когда я признаю, что чувства к Куинну могут быть такими же глубокими, как и это дело, есть только один исход: Куинн будет страдать от агонии моего выбора.
Его уже отстранили. От него ушла жена. Напарник оказался серийным убийцей.
Он обнаруживает, что каждый человек в его жизни не тот, кем кажется. Особенно я.
Несмотря на все это, независимо от того, должна ли я уйти, я эгоистична и жажду еще одного момента утешения, которое приносит его прикосновение.
Невозможно отрицать, что я влюбляюсь.
Возможно, впервые в жизни.
Может, это и накладывает дополнительную жестокость к его ноше, но ожидание лишь только причинит больше мучений, чем я могу вынести для него. Поэтому я стучу снова, сильнее, и на этот раз дверь открывается.
Он ослабил галстук, теперь тот свободно болтается на шее, а его накрахмаленная белая рубашка расстегнута сверху и помята там, где он вытащил ее из брюк. Может, он и чувствует себя растерянным, но, когда он стоит в дверном проеме, высоко упершись рукой в дверь, он – та непоколебимая сила, к которой я привязалась.
- Можно войти?
Не говоря ни слова, он распахивает дверь шире.
Когда я вхожу, в комнате меня приветствует лишь одна тускло горящая лампочка. Меня окружает запах Куинна, мужской и пьянящий, а внимание приковывается к металлическому изголовью кровати и чистым углам его комнаты. Я смотрю на кровать. Серое одеяло туго натянуто на матрасе. Подушки аккуратно уложены вдоль изголовья.
Я, наверное, самая неряшливая тварь, которая когда-либо входила в его комнату. Я все порчу, просто стоя здесь. Я засовываю руки подмышки, чтобы ничего не испортить своим прикосновением.
- Тебе нужно отдохнуть, - он кивает на застеленную постель - По крайней мере, хотя бы просто полежи.
Я остаюсь на месте.
- Мне жаль насчет Карсона.
Он тяжело вздыхает и садится на край кровати. Проводит рукой по волосам.
- Это не так уж и важно.
Но я знаю, для него это важно. Для Куинна большое значение имеют мораль и этика, и Карсон подвел его. Мы все его подводим. Я рискую подойти на шаг ближе.
- Я устала, Куинн.
Он поднимает взгляд.
- Тогда поспи, Эйвери.