Я прижимаю ладони к тележке для вскрытия. Холодная сталь помогает выровнять дыхание. По правде говоря, я запустила процесс в тот момент, когда посмотрела Сэди в глаза и пожелала смерти своему похитителю. Как только это стало реальностью, пути назад уже не было. Эта искаженная и уродливая реальность – моя награда, и как только мир обо всем узнает, я больше не буду бояться за свою жизнь. Разве физическая смерть меньшее наказание, чем уничтожение моей карьеры и репутации? Мне противно сравнивать такие вещи.
Смерть или тюрьма? Мне бы не хотелось выбирать между ними.
Двойные двери распахиваются с громким стуком, и я вздрагиваю. Мои тяжелые думы отодвигаются в сторону, пока я готовлюсь. Я вытираю руки о пальто, пока помощники подкатывают тележку с телом к центру лаборатории.
Доктор Полсен опускает руку на мое плечо, и я едва не отскакиваю от его прикосновения.
- Расслабьтесь, - говорит он, но убирает руку. - Я просто повторю свои слова о том, чтобы вы взяли выходной, доктор Джонсон, - его светло-серые глаза и поразительно красивое лицо опускаются в раздумье. - Вам необязательно быть здесь для этого.
Я начинаю злиться. Я должна быть здесь, потому что это моя лаборатория.
- Я ценю вашу заботу, доктор Полсен, - я достаю из кармана пару перчаток. - Но уверена, будь вы на моем месте, то захотели бы присутствовать в собственной лаборатории во время вскрытия.
Его губы изгибаются в легкой улыбке.
- Разумеется. И, пожалуйста, зовите меня Обри. Никаких формальностей среди коллег, верно?
Я делаю напряженный вдох, соглашаясь кивком.
- Эйвери. Идет. Спасибо.
Мимолетная дружеская атмосфера вскоре рассеивается, когда появляется второе тело, завершая подсчет жертв на трех трупах. Обри ведет себя весьма любезно, расписываясь в бумагах о доставке, пока я размеренными шагами направляюсь ко второй жертве.
После того как я закончила осмотр первой, задокументировав жестокие действия, которым та подверглась, я чувствую, что готова принять следующий вызов. Однако я не готова к густой желчи, которая обжигает горло от ядовитого запаха, исходящего от тела.
Я расстегиваю молнию на белом мешке для трупов и подавляю вздох.
Ее расчленили.
У этой жертвы все еще есть кожа, но ее внутренности выпотрошены. Торс рассечен, прямо через грудную полость и вниз к тазовым костям. Ее разрезали ровно посередине, как переспевший арбуз.
Как долго она оставалась в живых после этих пыток?
Я отвожу взгляд, ненавидя себя за то, что скоро найду ответ на этот вопрос.
Обри начинает записывать данные по жертве, переходя прямо к гротескным фактам о причине ее смерти. Я слушаю, как он подробно описывает каждый удаленный орган и перечисляет несколько остатков ее кишок и внутренностей, которые вывались за пределы стенок брюшины.
- Флоре Портер было двадцать лет и...
- Что?
Его взгляд метнулся ко мне, вынуждая прервать осмотр тела. С щелчком он ставит на паузу запись диктофона.
– Какие-то проблемы, Эйвери?
Да, черт возьми, есть одна.
- Откуда ты знаешь ее имя?
Его рот сжимается в тонкую линию, а плечи напрягаются.
- ФБР довольно быстро реагирует на идентификацию жертв. Я полагаю, один из ваших офицеров уже отправлен связаться с ближайшими родственниками жертвы.
Я вдыхаю затхлый запах разложения.
- А что по поводу остальных? - Где было ФБР с его обширными, современными базами данных, когда я искала сведения по самой первой жертве? Если бы у нас была эта информация до того, как меня похитили... Нет. Я не могу пойти туда. Ничто не помешало бы мистеру АК Галстуку заполучить то, что он хотел. Наркотик. И это нас возвращает к лекарству, и, Боже, в моей лаборатории сейчас стоит медэксперт ФБР, окруженный доказательствами существования препарата, который скоро свяжет факты воедино.
Куинн. Ты нужен мне.