— Но он — не я, Пчёлка, — с грустью проговорил Жёлтый, вытягивая руку и заключая меня в объятия. — И никогда мной не будет.
Спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как глаза начало печь. Глубоко втянула древесно-мускусный с нотками цитруса аромат парфюма, смешанный с еще более головокружительным запахом тела Макса, успокаиваясь.
— Не ты, — обняла его в ответ, ощутив, как жилистые руки сильнее сжимаются вокруг меня.
— Береги сердце, Пчёлка. Или я сделаю это за тебя, — проговорил мне в волосы, зарываясь в них носом.
Множество раз после того разговора я невольно задумывалась о не произнесенном вслух, снова и снова прокручивая в голове ту фразу Макса о сердце. Имел ли он в виду лишь то, что будет рядом и всегда укажет на слепую зону, незамеченную мной из-за взгляда не под тем углом. Или всё же он вложил в неё значение, заставляющее моё сердце замирать в груди? Я никогда не поднимала эту тему. Не зная, чего именно боюсь больше. Узнать, что всё время мы чувствовали одно и то же, или потерять эту иллюзию.
Я смотрела на него в окружении людейв привычной среде обитания Жёлтого и сама не могла отвести глаз, плененная его непринужденной уверенностью. Макс не прикладывал усилий, чтобы завоевывать внимание. Просто был собой. С самого детства к нему тянулись окружающие. Его любили за легкий нрав, дружелюбность, готовность к авантюрам и абсолютное пренебрежение общественным мнением. Он делал то, что хотел, и так, как считал нужным, не оборачиваясь на других и не следуя общему течению. Ребята хотели дружить с ним, а девчонки — обратить на себя его внимание. И с возрастом всё лишь усилилось.
Стоило ему появиться где-то, и сразу же люди замечали его, слетаясь на свет Макса, как мотыльки. Жёлтый не умел грустить и не позволял никому чувствовать себя плохо. Он дарил праздник, умея заставить каждого ощутить себя особенным рядом с ним, неважно, мужчина это или женщина. В эту категорию не попадали лишь мои бывшие парни, чувствующие постоянную угрозу с его стороны. Остальные же находились под действием его магнетизма. И у меня не получалось осуждать кого-то за желание быть с Максом. Он излучал спокойствие, какую-то гипнотическую силу и секс. Каждый поворот головы, кривоватая ухмылка, стройное, подтянутое, жилистое тело и расслабленная походка давали четкое ощущение, что весь мир у его ног, готовый ждать Макса, а не вынуждающий подстраиваться его под темп жизни. Я не знала больше ни одного человека, обладающего такой силой.
Любуясь с дивана его небрежной элегантностью, тем, как он стоял, опершись одним локтем на перила и удерживая в руке бокал с колой, другой провел по светлым волосам, зачесывая назад спадающие волнами почти до плеч пряди, улыбался людям, вереницей подходящимдля того, чтобы поговорить с ним, вновь вспомнила его фразу про сердце, почувствовав, как защемило у меня под рёбрами.
Плавно виляя бедрами, к Максу подошли несколько девушек. Я знала брюнетку, дожидающуюся момента, когда подруги поздороваются с Жёлтым и позволят ей добраться до него. Кристина. Одна из немногих, кого Макс называл секс-подругами. В отличие от других девушек, проводивших с ним ночь или две, секс-подружки делали это чуть чаще. Макс мог позвонить ей, если ему становилось скучно или требовалась разрядка. И та всегда оказывалась свободной.
Кровь прилила к лицу, а сердце перестало биться, пока я наблюдала за тем, как она закинула руки ему на шею, прильнув грудью четвертого размера к его и перекинув за спину длинные черные локоны, прижалась губами к Максу. Я не видела ничего вокруг кроме их соприкоснувшихся ртов и его рук, по-хозяйски блуждающих по её телу. Под ложечкой засосало, и все вокруг исчезло кроме парочки передо мной. Захотелось тут же оттащить эту девку от моего Жёлтого, вырвав её идеальные волосы и расцарапав лицо в кровь. По телу расползался яд ревности, отравляя организм и вместе с ним душу.
Макс распахнул глаза, встретившись со мной взглядом, продолжая целовать Кристину. Огонь, вспыхнувший в его глазах, жаром пронесся по моему телу, обнажая каждый нерв. Глядя ему в глаза, я представляла мягкие губы на мне, а не на той девице. Чувствовала его руки, жадно исследующие мою плоть. Я хотела прикоснуться к нему и не так, как это происходило тысячу и тысячу раз. Желание переплестись с ним телами, как делают только любовники, внезапно стало невыносимо. Запретное желание затмило все остальные. Я не могла дышать, изнывая и боясь вспугнуть этот мираж. Желтый оторвался от девушки, всё еще смотря на меня, а я смотрела на него, не в силах пошевелиться. Уголки капризных губ поползли вверх и, подмигнув мне, он отпил из бокала колу.
Словно очнувшись ото сна, отвела взгляд в сторону. Да что со мной не так, черт возьми? Никогда я еще не реагировала настолько нездорово на подобную картину, свидетелем которой становилась сотни раз. Теперь еще больше убедилась в верностипринятого решения. Пришла пора освободиться от болезненной зависимости, пока я не разрушила все, оставив вместо Желтого и Красного Эм’энд’Эмс растаявший шоколад.
Залпом выпив коктейль, поднялась на ноги, собираясь уйти куда-нибудь, чтобы отвлечься.
— Ты вниз? — услышала голос Лекса, обращенный ко мне.
— Да! Хочу танцевать! Ты со мной? — не дожидаясь ответа, схватила его за руку, потащив следом за собой.
— Конечно, — запоздало ответил он, не сопротивляясь, следуя сзади.
Лекс — лучший друг Макса со школы. Они учились в одной параллели, а в седьмом классе создали брейк данс команду CrankyB-BoyzCrew, быстро став местными звездами. Присутствуя почти на всех тренировках и выступлениях ребят и просто находясь практически все свободное время с Максом, я не смогла устоять и не влюбиться в Лекса. Весь шестой и седьмой класс я тайком вздыхала по нему, ревнуя к остальным девчонкам и мечтая, что однажды он посмотрит на меня, как на тех, с кем целовался по подъездам и приглашал на медляки во время школьных дискотек. Когда он выступал, не могла отвести от него глаз, не переставая любоваться им и вне танцпола. Но для Лекса, как и для остальных друзей Жёлтого, я была лишь сестрой Макса и его бесплатным приложением, преследующим их всегда и везде. Со временем, конечно, все изменилось, но и я больше не воспринимала этих ребят в качестве возможных кандидатов на отношения. Я слишком хорошо их знала, чтобы игнорировать все те мерзости, о которых положено быть осведомленными друзьям, но никак не потенциальным девушкам.
Спустившись по лестнице, я также решительно начала прокладывать дорогу к бару, испытывая острую необходимость забыться. Стереть из памяти последние пять минут и, отмотав время вспять, вернуть все на прежние места. Но как раньше, больше не будет. Всё решено, и ничто не способно изменить этого.
Путь до бара показался бесконечным лабиринтом. То и дело встречая знакомых, мы останавливались, поздороваться и перекинуться парой слов. Стараясь сократить пустые разговоры до минимума, проклинала Лекса и Макса за то, что по их вине я должна общаться с таким количеством людей. И эти мысли тоже принадлежали будто не мне. Обычно милая и достаточно общительная для поддержания любой беседы, сегодня находилась вне себя, мысленно прогоняя каждого с дороги, откладывающего мой побег из реальности. Достигнув намеченного пункта, я всё еще пребывала на взводе и желала расслабиться, сделав, чёрт возьми, что-нибудь безумное.
— Текила? — крикнула через плечо Лексу, пробуя протиснуться сквозь людей к бармену.
— Да! Я возьму! — ответил он, взяв на себя миссию по добыванию алкоголя.
Опрокинув по два шота текилы, ощутила, как алкоголь тут же растекся по телу, посылая сначала слабость в ноги, а затем прилив энергии, требующей немедленного выплеска. После сцены на балконе, во мне пробудилось неконтролируемое желание отпустить тормоза, перестать быть слишком положительной и попробовать хотя бы раз пойти на поводу у импульсов. Вспоминая всех тех девушек, что окружали Макса: сексуальных, раскованных и уверенных в себе — поняла, насколько далека от них, консервируя собственные эмоции под понятиями «хорошо» и «плохо», также принимая факт причастности к этому Желтого. Он никогда не позволял мне глупить, как и делать что-то, о чем впоследствии я могла пожалеть. Словно ястреб, он следил за мной, ограждая не только от грозящей опасности, но и от меня самой. И я мирилась с этим, зная, что он прав и так будет лучше. Лишь в работе я могла прыгать без страховки в любое дело, восполняя нехватку адреналина.
А теперь, вспоров нити, удерживающие мои чувства, надежно спрятанные в сердце, захотелось сделать всё, в чем всегда себя ограничивала в обычной жизни. Вкусить свободы, наделать глупостей, ошибок — всего того, из чего складываются воспоминания молодости.
— Танцевать? — спросил Лекс, окидывая меня сверху вниз взглядом, под которым щёки вспыхнули, и пульс участился.
— Да! — ответила, перекрикивая музыку, пошла за ним в глубину зала.
Лекс проложил нам дорогу через извивающиеся тела к центру танцпола, к самой большой клетке с несколькими девушками внутри. Встав спиной к металлическим прутьям, за которыми соблазнительно двигались танцовщицы в кожаном белье и портупеях, я начала медленно двигать бедрами, смотря прямо в карие — почти черные — глаза парня, бывшего когда-то моей первой влюбленностью.
Мне нравилось смотреть на него. На его идеальную смуглую кожу, правильные черты лица, тёмные волосы, отросшие сверху и коротко подстриженные по бокам. Он был классическим красавцем. Таким, каких показывают в иностранных сериалах, чтобы привлекать больше женской аудитории. И пользовался своей неотразимостью на полную катушку, разбивая одно сердце за другим. В отличие от Макса, не обещающего никому ничего, кроме приятного времени вместе, Лекс имел привычку говорить то, что от него ждали, очень часто жалея об этом своём недостатке.
В этот момент меня всё устраивало. Лекс — идеальный парень для безрассудств. И не более того.