Мучимые ересями: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Благодарю Вас, Ваша Светлость, — пробормотал Рейно, проходя мимо стражника.

Клинтан протянул своё кольцо, и Рейно наклонился, чтобы поцеловать его, затем выпрямился и спрятал руки в объёмные рукава своей сутаны. Остатки поистине грандиозной трапезы были рассыпаны и разлиты по всей поверхности большого обеденного стола, и Рейно старательно делал вид, что не замечает, что сервировано было на две персоны. Большинство викариев проявляли как минимум толику благоразумия, когда дело доходило до развлечения своих любовниц в священных пределах Храма. Все знали, что такое случается, но были правила, которых нужно было придерживаться, и приличия, которые должны были быть соблюдены.

Но Жаспер Клинтан не был как «большинство викариев». Он был Великим Инквизитором, хранителем совести Матери-Церкви, и бывали времена, когда даже Рейно, служивший ему десятилетиями, задавался вопросом, что именно происходит в его голове. Как один и тот же человек может быть таким ревностным, когда дело доходит до искоренения грехов других, и в то же время потворствовать своим собственным.

«Будь честным, Уиллим», — сказал себе архиепископ. — «Он фанатик, и он совершенно точно потакает своим желаниям, но по крайней мере он не притворяется перед коллегами. И он проводит удивительно чёткую границу между корыстью и смертельными в глазах Шуляра и Бога грехами. Он может быть самым раздражающим ханжой, из всех, кого ты когда-либо видел, но ты никогда не слышал, чтобы он осуждал кого-либо из своих собратьев-викариев за слабости плоти. За духовные слабости, да; он может быть абсолютно безжалостным, когда дело касается их, но он проявляет исключительное… понимание, когда речь идёт о привилегиях высокого поста».

Он задался вопросом, кем бы могла быть сегодняшняя гостья. Аппетиты Клинтана были ненасытными, и он жаждал новизны. В самом деле, весьма немногие женщины могли надолго привлечь его внимание к себе, и как только его интерес к ним угасал, он тут же искал другую, что происходило резко и без предупреждения, однако его нельзя было назвать неблагодарным по отношению к предыдущим фавориткам.

Рейно, как адъютант Инквизиции, был хорошо осведомлён, что среди иерархов Храма были те, кто не одобрял — в некоторых случаях, категорически, но тихо — пристрастие Клинтана к удовольствиям плоти. И конечно никто не пытался говорить об этом открыто, но Рейно пришлось очень тихо придушить несколько докладов об осуждающих комментариях, прежде чем они достигли ушей Великого Инквизитора. Тем не менее, было вполне естественно, что в них было определённое… недовольство. Кое-что из этого, вероятно, можно было списать на искреннюю зависть, хотя он был готов признать, что за большей частью скрывалось подлинное неодобрение такой чувственности. Действительно, бывали времена, когда Рейно сам испытывал схожее неодобрение. Но архиепископ давным-давно, ещё до того, как Клинтан занял свой нынешний пост, пришёл к выводу, что у всех людей есть недостатки, и чем выше забрался человек, тем сильнее его недостатки будут проявляться. Если Клинтан ограничивал свои особые недостатки погоней за плотскими удовольствиями, то это, несомненно, было намного лучше, чем-то, что Рейно наблюдал у некоторых Инквизиторов, которые использовали прикрытие своего высокого поста, чтобы потворствовать своему вкусу к ненужной жестокости.

— Спасибо, что пришёл так быстро, Уиллим, — продолжил Клинтан, подведя архиепископа к одному из невероятно удобных Храмовых кресел. Он улыбнулся, усаживая Рейно и лично наливая ему бокал вина. Нормальные застольные манеры Великого Инквизитора обычно занимали второе — или даже третье — место по сравнению с тем удовольствием, которое он привносил в еду и вино, но он мог быть невероятно любезным и очаровательным хозяином, когда хотел. И это обаяние не было притворным. Ему просто никогда не приходило в голову распространить его на кого-то вне круга близких людей, на которых он полагался и которым полностью доверял. Или, по крайней мере, доверял так, как никогда не доверял никому другому.

— Я не видел в вашем послании, Ваша Светлость, указания насколько срочно я должен прибыть сюда. Однако у меня всё равно были дела в Храме, требующие моего внимания, так что я счёл за лучшее незамедлительно откликнуться на ваш зов.

— Хотел бы я, что у меня была дюжина архиепископов и епископов, которые были бы так же надёжны, как ты, — сказал ему Клинтан. — Лангхорн! Я бы согласился на шестерых!

Рейно улыбнулся и склонил голову в лёгком поклоне, принимая комплимент. Затем он откинулся на спинку стула, держа бокал обеими руками и внимательно глядя на своего начальника.

Клинтан смотрел в протянувшееся от пола до потолка окно на кружащийся снаружи снег и ветер. Выражение его лица было почти восторженным, когда он созерцал ледяной поток белого цвета в течение почти трёх минут. Наконец он повернулся к Рейно и тоже откинулся на спинку стула.

— Что ж! — сказал он с таким видом, словно наконец-то приступил к делу. — Я уверен, что ты прочитал все отчёты об арестах черисийских торговых судов в позапрошлом месяце.

Он слегка изогнул одну бровь, и Рейно кивнул.

— Хорошо! Я был уверен, что ты так и сделаешь. А раз так, то ты, несомненно, осведомлён, что там были определённые… трудности.

— Да, Ваша Светлость, — подтвердил Рейно, когда Клинтан сделал паузу.

Конечно, архиепископ был осведомлён, что там возникли «трудности». Все в Зионе был отлично осведомлены об этом! То, что предположительно должно было быть упорядоченным арестом невооружённых, или, по крайней мере, легковооружённых, торговых судов в качестве первого шага к закрытию всех портов материка для всепроникающего черисийского торгового флота, превратилось в нечто совершенно иное. Возможно, не везде, но то, что Великий Инквизитор с удовольствием называл «трудностями», черисийцы собирались назвать «резнёй», когда весть об августовских событиях в портовом городе Фирейд в королевстве Дельфирак дойдёт до них.

«На самом деле», — поправил себя Рейно, — «они, несомненно, уже называют это так, учитывая тот факт, что по крайней мере некоторые из их кораблей вырвались и наверняка направились прямо в Теллесберг». — Архиепископ содрогнулся при мысли о том, что черисийские раскольники-пропагандисты собираются делать с таким большим количеством жертв среди гражданских. — «Одно можно сказать наверняка», — мрачно подумал он, — «они не собираются преуменьшать то, что произошло».

И именно это, как понял Рейно, действительно было на уме у Клинтана. Великий Инквизитор говорил не столько о смертельных случаях, сколько о том, что ему нужно было найти надлежащий контекст той роли, которую сыграла Инквизиция в этих арестах. Немногие из этих арестов прошли так же плохо, как это случилось в Дельфираке… или, по крайней мере, не таким же образом. Лично Рейно, по многим причинам, находил последствия того, что произошло в Сиддар-Сити, куда более тревожащими. По словам тамошних агентов Инквизиции, всё происходило куда более гладко, чем в Фирейде… по крайней мере, до того момента, когда, по какой-то неведомой причине, все черисийские торговые суда одновременно приняли решение… ускорить своё отбытие. Несомненно, было простым совпадением, что они решили сделать это до того, как Лорд-Протектор Грейгор успел официально раздать приказы о выполнении инструкций Церкви по их захвату.

Конечно, это было совпадением.

Не было никаких сведений о том, кто предупредил черисийцев, но кто бы это ни был, это должен был быть кто-то глубоко доверенный Лорду-Протектору. Единственный реальный вопрос, который волновал Рейно, заключался в том, действовал ли информатор исключительно по собственной инициативе, или же Лорд-Протектор Грейгор сам принял решение предать доверие Церкви. Учитывая тот факт, что его сотрудники каким-то образом не смогли найти своего необъяснимо пропавшего главу государства и передать ему инструкции Клинтана в течение по меньшей мере двенадцати часов, Рейно подозревал, что он не стал бы интересоваться ответом на свой собственный вопрос, если бы кто-то дал его.

Кем бы ни был предатель, он действовал исключительно в одиночку, независимо от того, чья это была идея. Сиддар-Сити был не единственным сиддармаркским портом, откуда все черисийские торговые корабли таинственным образом ушли всего за несколько часов до того, как их предположительно должны были секвестировать власти Республики. Предполагаемые последствия были куда более неприятны, чем несколько десятков мёртвых черисийских моряков в Фирейде.

«Конечно мы не можем ожидать от кого-то ещё в Совете — или даже в Ордене! — смотреть на вещи таким образом», — сердито подумал Рейно. Имя Сэмила Уилсинна настойчиво всплыло в памяти, и адъютант едва успел напомнить себе, что сейчас не время морщиться. Не то чтобы Клинтан не согласился бы с нелюбезными мыслями своего подчинённого, когда дело касалось викария Сэмила. Однако если он решит, что выражение лица Рейно указывает на неодобрение архиепископом решения закрыть материковые порты для Черис, это может иметь печальные последствия.

— Что ж, — снова заговорил Клинтан, снова хватаясь за нить разговора, — как мы с тобой уже обсуждали, очень важно, чтобы Мать-Церковь передала истинную версию событий в руки верующих, прежде чем любая черисийская ложь сможет там укорениться. Я считаю, что в данном случае это может быть особенно важно.

— Конечно, Ваша Светлость. Как я могу помочь?

— Это заняло больше времени, чем я мог бы пожелать, — откровенно сказал ему Великий Инквизитор, — но Трайнейр и Дачарн только что согласовали текст прокламации, в которой говорится о том, что произошло, особенно в Фирейде, и о предоставлении статуса страстотерпца тем, кто был убит черисийцами. Он всё ещё слабее, чем мне бы хотелось. Например, он воздерживается от объявления Священной Войны. Я полагаю, что это заложило основу для окончательного заявления, но некоторые стороны всё ещё колеблются. Я думаю, что Дачарн действительно лелеет в себе веру — или, по крайней мере, надеется — что всё это можно как-то исправить. Но в глубине души, даже он должен знать, что ошибается. Это зашло слишком далеко. Инквизиция и Мать-Церковь просто не могут допустить, чтобы такой прямой вызов Божьей воле и Его плану в отношении человеческих душ остался безнаказанным. И наказание должно быть суровым, Уиллим. Достаточно суровым, чтобы помешать кому-либо даже подумать о том, чтобы когда-нибудь пойти по их стопам.

Рейно просто кивнул. В том, что только что сказал Клинтан, было очень мало нового… кроме подтверждения того, что прокламация, которую адъютант ожидал нескольких пятидневок, приближалась к завершению. С другой стороны, как бы Клинтан ни любил объяснять, вряд ли он пересказывал всю эту историю, не имея в уме определённой цели.

— Должен признаться, Уиллим, что сейчас больше всего мой ум терзает вовсе не открытое неповиновение этих проклятых черисийцев. О, очевидно, с этим придётся разобраться, но, по крайней мере, Кайлеб и Стейнейр были достаточно опрометчивы, чтобы выступить открыто. Они объявили о своей приверженности пагубным доктринам, которые Шань-вэй использует для раскола Матери-Церкви, отметили себя для правосудия Церкви и Божьего возмездия. Со временем, они тоже получат эту справедливость и это возмездие в полной мере.

— Но то, что случилось в Сиддармарке… это совсем другая история, Уиллим. Должно быть кто-то, очень высокопоставленный в правительстве Республики, предупредил черисийцев. И хотя я полностью осознаю все дипломатические тонкости, которые мешают Замсину выступить прямо и возложить на Грейгора ответственность, для меня нет большого вопроса в том, кто несёт ответственность. Даже если он сам не отдавал конкретного приказа — а я бы не поставил и кружки выдохшегося пива на такую возможность! — это должен быть кто-то очень близкий к нему, и нет никаких признаков, что он даже отдалённо близок к установлению личности преступника, не говоря уже о его наказании. Такая коварная гниль, что прячется за фасадом верности и почтения, смертельно опасна. Предоставленная сама себе, прячущаяся в тени, зараза будет только расти всё больше и больше, пока мы не окажемся со второй, или третьей, или даже четвёртой «Церковью Черис» у нас на руках.

— Я понимаю, Ваша Светлость, — пробормотал Рейно, когда Великий Инквизитор снова замолчал. И адъютант тоже начинал понимать. Если бы «преступник», о котором шла речь, был найден где-нибудь, кроме как во внутренних кругах сиддармаркского правительства, Клинтана не просто беспокоила бы любая будущая «гниль». Он потребовал бы голову того, кто это сделал. К сожалению, слишком сильно давить на Сиддармарк в данный конкретный момент было… противопоказано. Последнее, чего хотела Церковь — это устроить брак между пикинёрами Сиддармарка и флотом Кайлеба Черисийского.

— К сожалению, — продолжил Клинтан, словно читая мысли Рейно (возможность чего адъютант не был полностью готов исключить), — если Грейгор не может — или не хочет — идентифицировать ответственную сторону, мы очень мало что можем сделать с этим извне. По крайней мере, сейчас.