— Да.
Она сделала шаг, чтобы пройти дальше, но вдруг остановилась.
— Что-то случилось? — спросила она.
Я опустил глаза.
— Что-то плохое?
— Телевизор сломался, — сказал я.
— Вот беда, — сказала она. — Такая неприятность. А бабушка и дедушка там, в гостиной?
Я кивнул.
— Пожалуй, я их позову на террасу. Вечер просто чудесный. Приходи и ты, хорошо? Там еще есть сок, можешь попить.
Я помотал головой и пошел снова к себе в комнату. Остановился в дверях. Может, правда лучше пойти к ним на террасу? При всех он не будет начинать, даже если узнает, что я сломал телевизор.
Хотя, впрочем, мог и наоборот, еще больше разозлиться. В прошлый раз, когда мы были в Сёрбёвоге, Хьяртан при всех рассказал за обедом, что Ингве подрался с соседским мальчиком, Бьёрном Атле. Все посмеялись, и папа тоже. Но когда мама ушла со мной в магазин, а кто остался в доме, прилегли отдохнуть, и Ингве устроился читать в кровати, к нему пришел папа, поднял за шиворот с кровати и так ему поддал, что он отлетел к другой стене, за то, что подрался.
Нет, уж лучше побыть тут. Когда бабушка или мама скажут, что телевизор сломался, его злость, может быть, пройдет, пока он сидит с ними.
Я снова лег на кровать. В груди пробежала дрожь, слезы снова хлынули из глаз.
О-о-о! О-о-о! О-о-о!
Сейчас он придет.
Я это знал.
Скоро он придет.
Я лежал, закрыв ладонями уши и зажмурив глаза, стараясь думать, что ничего не происходит. Только темнота и собственное шумное дыхание.
Но тут же, почувствовав свою беспомощность, я вскочил на колени и стал смотреть в окно, где все было залито светом, крыши домов блестели под солнцем, а окна сверкали в его лучах.
Внизу открылась и захлопнулась дверь.
В паническом страхе я оглянулся назад. Встал, подвинул к письменному столу стул и сел.
Шаги по лестнице. Поступь тяжелая. Это он.
Я не усидел спиной к двери и снова встал, пересел на кровать.
Он распахнул дверь. Вошел в комнату, остановился у порога и посмотрел на меня.
Глаза его сузились, губы были сжаты.
— Ты что тут делаешь, малый? — спросил он.
— Ничего, — сказал я, опустив голову.
— Смотри на меня, когда говоришь со мной! — сказал он.
Я поднял глаза, посмотрел на него, но не выдержал и снова опустил голову.
— Ты что, оглох? — спросил он. — Смотри на меня!