— Да. Мы должны обязательно выяснить, что случилось с поселенцами и куда они подевались.
Все-таки на обратном пути им повезло. Они встретили пару крупных ползунов и убили обоих. Перетащить к гнезду две такие громоздкие туши оказалось не под силу. Ползунов решили оставить на месте под охраной нескольких самых сильных охотников, в то время как остальные отправятся в стадо и приведут к тушам самок с детенышами. Идти не так уж далеко, ни матери, ни младенцы устать не успеют. Ну, а если кто-то не в силах сдвинуться с места… что ж, судьба. Все равно долго возле реки они бы не прожили.
Буш был среди тех, кто отправился к гнезду. Его тянуло к Уалле. У нее скоро родится малыш. Она пока еще может ходить вместе со всеми и не устает, но стала уже осторожной и медлительной. Он поведет ее, в то время как остальные покажут дорогу самкам.
Вожак Хых остался возле туш — следить, чтобы охотники не передрались за лучшие куски мяса и не начали его есть до того, как соберется все стадо. Вместо него главным пошел Мрачный. Он шагал с такой целеустремленностью, словно от этого зависела жизнь всего стада. Остальные ушедшие с ним охотники — Пых, Гу, Чах — держались от него подальше. Все нервничали, оборачивались на оставшихся с вожаком охотников, боялись, что те начнут-таки пиршество без них. Кроме того, все были голодные, усталые, а те, кто остался возле туш, могут немного отдохнуть.
Спокойными были только Буш и еще один молодой охотник, Мам. Но Мам вообще был спокойным, хотя и очень сильным. И одним из самых рослых в стаде. Если бы не его спокойствие, он мог бы даже подраться за право стать вожаком. Но Мам драться не будет. Он вообще не любит драться. Поэтому Буш и держался поближе к нему. Не то, чтобы кулаки Мама служили ему защитой. Просто… просто не хотелось затевать ссор.
Охотники шли быстро, почти не останавливаясь. Лишь время от времени кто-то задерживался — если встречал норку какого-нибудь земляного зверька или камень, или отдельно стоящий куст. До сезона дождей оставалось не так уж много времени, почва была твердой, как камень, растения высыхали на глазах, осыпая последние листья, но еще можно было найти кое-какие плоды или выкопать сочный корень. А под камнями прятались всякие личинки и мокрицы. Так себе пища, больше подходящая самкам и вечно голодным детенышам, но когда ты устал и хочешь есть, сгодится любая мелочь. Когда стадо переходило с места на место, они тоже двигались разрозненно, собирая и подъедая все, что находили съедобного.
Обычно Буш вместе со всеми шарил по кустам и камням, но в последнее время из-за больной ноги не мог так ловко двигаться. Да, рана зажила хорошо, остался только никак не желающий зарастать шрам, но память о том, как ему было больно присаживаться и выпрямляться, еще жила у молодого охотника, и он по привычке старался беречься. Поэтому он либо завистливо оглядывался на более проворных соплеменников, которые время от времени быстро присаживались, скоренько выдергивали из земли за высохшую ботву сочный корень и, отряхнув от земли, принимались за еду или переворачивали камень в поисках червей и личинок, либо пытался присоединиться и отнять добычу.
Один вкопанный корень Мам отдал спокойно и тут же, наклонившись, выдернул второй, благо их там было несколько. Более того, он и ухом не повел, когда к ним подбежали остальные и выдернули остальные. Но когда Буш наклонился над перевернутым камнем, под которым нашлось гнездышко маленького зверька, Мам встретил его сердитым оскалом. Сам зверек, цапнув охотника за палец, поспешил улизнуть куда-то в траву, а вот голые беспомощные детеныши были собраны в ладонь и отправлены в пасть. Мягкие нежные косточки захрустели на зубах. Всего выводка Маму было на один укус и поделиться с Бушем он не желал.
— Ву-ву-ву, — проворчал Буш, тоже скалясь в ответ, но отошел. Одного корня было мало, желудок требовал пищи. А пока осторожно присядешь, пока примеришься, как откатить камень, чтобы не напрягать по привычке ногу, пока потом встанешь — все уйдут.
Найдя упавший ствол — валялся он тут давно, ветки успели обломиться и засохнуть, а кора отошла длинными сухими полосами — Буш даже вскрикнул. Он знал, что под такими стволами всегда много червей и личинок. Но как его перевернуть? С его слабой ногой сил точно не хватит. С досады и злости он ударил ствол копьем, но ударил осторожно, не в полную силу, потому что был не на охоте и не собирался убивать мертвое дерево. Просто выместить злобу и досаду. И наконечник копья соскользнул и впился в землю как раз между стволом и камнями, на которые то упало.
Буш сердито зарычал и стал дергать копье туда-сюда, чтобы вытащить. Дернул туда-сюда, но лишь загнал копье глубже в щель.
Нет, он справится! Дерево отдаст копье! Надо только навалиться как следует!
И он рванул копье вниз. При этом слегка повис на нем всей тяжестью — и ствол дерева внезапно покачнулся.
Ага! Подается! Сейчас деревяшка отпустит его копье!
Буш вскрикнул и навалился сильнее. Даже поджал ноги и…
И сам не понял, как произошло, но дерево внезапно перевернулось набок. Нет, не откатилось совсем, но легло по-другому, приоткрыв свое нутро. И там что-то шевелилось!
Буш яростно закричал, затопал, размахивая освобожденным копьем, и в боевом азарте несколько раз ткнул в недра дерева копьем. Изнутри послышалось сердитое шипение, и когда Буш выдернул свое оружие, вокруг древка обмотался толстый ползун. Острие дерева пробило его тело, и тот отчаянно извивался, пытаясь освободиться и кусая палку.
Крики Буша привлекли внимание остальных. Первым подбежал Мам. Издав стонущий низкий рык, он схватил ползуна за хвост и с такой яростью приложил о дерево, что копье чуть не вырвалось у Буша из пальцев, а сам ползун хрустнул длинным телом и обмяк с перебитым хребтом. Но все равно Мам сначала размозжил ему голову камнем, и только после этого разорвал на части.
Мрачный тут же оказался рядом и зарычал, требуя свою долю. Как самый сильный из ушедших к самкам охотников, он имел право на добычу. Так же поступил бы и вожак Хых. Он и вожаком-то стал потому, что всегда требовал себе долю в добыче и сурово наказывал тех, кто отказывался подчиняться. Мам, молодой летами, хотя и довольно крупный для своего возраста охотник, должен был подчиниться старшему. Но вместо того, чтобы отдать разорванного ползуна, как сделал бы любой, он внезапно зарычал, скаля зубы.
Его низкий горловой рык порядком удивил всех. Даже подростки прекратили копаться в стволе и уставились на Мама, оторопело разинув рты.
Мрачный насупился и зарычал тоже.
Мам ответил.
Какое-то время они просто стояли и рычали друг на друга, сверля противника глазами. Тела их напряглись, мускулы вздулись. Мрачный сжимал в кулаке подобранный камень, которым он мог в любой момент замахнуться на Мама. Тот лишь прижимал к груди половинки ползуна, но во взгляде и голосе его было что-то такое, что даже Буша с его копьем заставило держаться подальше.
И рычание Мрачного стало меняться. Злобный рык постепенно понизился, перешел в неразборчивое бормотание. Все еще скалясь, он отступил, всем своим видом показывая, что мог бы убить Мама, но не желает тратить время на такие мелочи, когда рядом столько вкусного. Желая показать все-таки, что он не струсил, Мрачный тут же замахнулся камнем на присевшего у дерева Гу и ударил кулаком в плечо одного из подростков так, что тот кубарем покатился по земле. Отвоевав себе кусок ствола, охотник присел на корточки и стал выколупывать червей из трухи, помогая себе камнем.
Мам еще какое-то время стоял неподвижно, словно не верил, что его оставили в покое. Потом шумно вздохнул, перевел взгляд на разорванного ползуна и… И неожиданно протянул одну половину Бушу.
Тот слегка оторопел. Он уже готов был смириться с потерей ползуна — тем более что под стволом действительно обнаружились и другие съедобные существа, и такое поведение Мама его встревожило. Нет ли тут подвоха? Но маленькие глазки Мама смотрели спокойно, он причмокивал губами, тихо ухал, ворчал и вел себя мирно. И Буш взял протянутую ему половину ползуна, пальцами разрывая шкурку и выедая мясо. Мелкие ребрышки хрустели на зубах.
Так они и стояли, ели одного ползуна на двоих, пока молодняк сгрудился вокруг ствола, торопливо, двумя руками, выбирая мокриц, червей, личинок и еще парочку более мелких ползунов, которых убивали быстро, ударив камнем. Добычи было так много, что, доев свою половину ползуна, Буш даже почувствовал разочарование. Он вспомнил про Уаллу, которая вместе с остальными самками ждет возвращения охотников. Подумав о ней, он пошарил среди трухи и достал нескольких мокриц, которых крепко зажал в кулаке. Жаль, что не попалось второго ползуна!
Но надо было торопиться. До гнезда оставалось немного времени, но Злой Глаз вот-вот озарит все светом. Мрачный уже начал рычать и прибавлять шаг, торопясь перейти на бег и озираясь по сторонам — нет ли поблизости укрытия от палящих лучей. Но заросли кустарника, встречавшиеся тут и там, легко пропускали свет. В рощицах могли прятаться другие животные, а нор и оврагов не видалось. И поэтому, когда вдали показались знакомые деревья с плоскими кронами, охотники просто сорвались с места и побежали со всех ног.
Длинноногие подростки обогнали старших и первыми ворвались в стойбище, криками предупреждая самок о своем появлении. Некоторые тут же высунулись из гнезда, но быстро попрятались обратно, когда охотники влетели внутрь, сбивая некоторых с ног. Отчаянно запищал ушибленный детеныш, закричала его мать, с кулаками кидаясь на защиту малыша. В ответ зарычал кто-то из охотников. В тесноте гнезда завозились, вспыхнула драка, после чего кого-то выкинули наружу, а кто-то, наоборот, ухитрился протиснуться подальше от входа.
Буш не принимал в этом участия. Они с Уаллой, как некоторые пары, устроили собственное маленькое гнездышко в яме, завалив его ветками и охапками листвы. Уалла встретила его, стоя на четвереньках у входа. Маленький зубоскал крутился рядом, попискивая. Буш вкатился кубарем между ними, завозился, устраиваясь поудобнее. Уалла со вздохом прижалась к нему. От его ладоней пахло кровью и мясом ползуна, но в кулаке была зажата лишь горсть полураздавленных мокриц. Уалла и малыш-зубоскал слизали их с руки Буша и, умиротворенные, задремали, ожидая, когда Злой Глаз перестанет на них смотреть.