— Когда давило на глаза — да.
— Все пройдет, — грубовато бросила Берта. — Маша, помогите накрыть на стол.
Женщины в четыре руки захлопотали у стола. Мужчины топтались на месте, ожидая, когда их позовут. Егор, чувствуя себя выключенным из активной жизни, тянул шею и вертел головой, пытаясь слухом и обонянием компенсировать отсутствие зрения.
— Чем это пахнет? — поинтересовался он.
— Едой, — Бернсон шумно сглотнул.
— Нет, — послышался голос Стаса Ткаченко. — Это цветы.
— Что? — ботаник подпрыгнул на месте. — Цветы? Но…
Он вспомнил те крохотные бледно-зеленые лепесточки, найденные механиком. Они не издавали запаха. И это были единственные цветы. Но откуда…
— Деревья, возле которых мы поставили палатки, — пояснил командир группы. — У них на каждой ветке распускаются такие… ну, прозреешь, увидишь.
— Дай! Дай мне один! — Егор рванулся вскочить.
Стас шагнул за пределы палатки.
— Ах ты…черт! — послышался его голос.
— Что? Что? — насторожились все. Берта невольно схватилась за оружие.
— Тут что-то летает. Маленькое… вроде насекомого! Вот… м-мать…
Теперь уже видели все. В воздухе возле распускающихся цветов кружились какие-то крылатые силуэты. Одни, мелкие, перелетали с цветка на цветок, а другие, покрупнее, преследовали мелких летунов. Стас шагнул поближе к деревьям и чуть не подпрыгнул — прямо под его ногой по земле прошуршал какой-то зверек.
— Да тут полно живности! — удивился он. — Откуда она только берется? Блин, — он шлепнул себя по щеке. — Тут и кровососы есть!
— Всем быстро обрызгаться репеллентом! — распорядилась Берта и принялась обрабатывать незрячего Егора, который стенал и ломал руки, переживая, что не может вот прямо сейчас своими глазами увидеть цветы. Сунутый Машей в руку букетик он чуть было не отшвырнул с досадой прочь. И угораздило его ослепнуть в первый же вечер! Теперь он пропустит все самое интересное.
Чем темнее становилось вокруг, тем больше оживала природа. Маша сыпала соль на раны ботаника, поминутно сообщая о новых цветах и многочисленных ползающих, бегающих и летающих существах. Некоторых Стас пристрелил, чтобы препарировать и доставить на корабль для изучения. Откуда-то издалека послышался низкий хриплый звук, который можно было идентифицировать, как призывный крик какого-то зверя. Тем временем солнце окончательно спряталось за горизонт, высыпали крупные звезды. Среди них нежно-розовым цветом выделялся серпик одного из двух естественных спутников планеты. Вторая луна, видимо, была с другой стороны планеты.
— Ночной мир, — сказал Стас Ткаченко, когда люди снова уселись в палатке вокруг стола. Добытые образцы местной фауны и несколько цветов уже были уложены в контейнеры, а фотографии пересланы на корабль. — Днем, при свете солнца, все затихает, и оживает только в темноте.
— Как романтично… — вздохнула Маша.
— Значит, нам тоже придется приспосабливаться к ночному образу жизни? — Берта смотрела на жизнь трезво.
— Может быть, — пожал плечами Стас. — Здешняя природа дает нам подсказку…
— Но человек — дитя солнца! Наша эволюция… наша биохимия… все наши биоритмы приспособлены к дневному образу жизни! Нет, и у нас на Земле тоже многие животные и некоторые растения приспособились к сумеркам, но… это ведь не одно и то же?
— Как знать. Все это требует изучения, — Стас посмотрел на Машу. Девушка понятливо закивала головой:
— Я обязательно посмотрю записи. Но только утром, хорошо? Сейчас уже поздно. Все устали…
Люди невольно покосились на выход. Полупрозрачный полог «общественной» палатки был опущен, и сквозь него было плохо видно, но всем казалось, что они видят какие-то тени в кустах. Непуганые местные обитатели, доселе никогда не видевшие человека, либо не обращали внимания на палатки, либо бесстрашно шастали мимо них туда-сюда.
— Тогда отбой… для женщин и Егора. Мы с вами, Бернсон, будем сторожить лагерь.
— От кого? От хищников?
— Может быть!
Словно подтверждая его слова, откуда-то издалека донесся еще чей-то рев.