— Забей на него. — Марат поморщился, словно Холодов — это не красивый харизматичный мужчина, которого обязательно заметишь везде, а надоедливая муха, которая все кружит рядом и никак не улетит.
— Ладно, бог с ним, с Холодовым. Он никуда не денется, а вот я…
— А потом посмотрел тебе в глаза и сразу узнал. Нельзя было не узнать. — Марат мягко улыбается, и от его улыбки у меня больно щемит сердце. — Светлый и грустный ребенок. Уже не ребенок — взрослая и очень красивая, — быстро поправился он. — Приятные изменения, верно?
Очень, потому что ты мне говоришь о них, но знал бы, чего они мне стоили!
— Я была очень рада, что ты тогда позвонил, — заставила я себя признаться. После того, что сказал Марат сейчас, мне уже не так страшно. Главное, что он помнит и не злится на меня. — И не только ради чемодана.
— Я тогда порвал с Элиной. Окончательно. Ее ведь тоже помнишь? Не забыла?
Забыть? Я ее никогда не забуду, Марат. Это такие, как Элина, могут забыть, скольких людей они ломают каждый день. Всех и не упомнишь, наверное. Кто я? Так, мешается что-то под ногами, можно и растоптать.
Я помню, с каким нескрываемым превосходством она со мной говорила. В один день рухнул весь мой крохотный мир.
— …и Марат никогда ни о чем не узнает. Поняла? Это в твоих интересах. Если он прочитает твой дневник, то станет презирать тебя. Поймет, наконец, что ты из себя представляешь. Ты хоть знаешь, как парни относятся к тем, кто их сталкерит?
— Я не… — Слезы, которые я с неимоверным трудом сдерживала, оказались сильнее меня. Теплая соленая влага полилась тонкими струйками по щекам.
— Что не? Тебе зачитать вслух? Нет, лучше это ты почитаешь — комменты под постом о твоих подвигах. А? Хочешь?
— Н-нет. — Я стою перед ней, глотая слезы, и молю бога, чтобы мое унижение больше никто не увидел. Особенно Марат, только не Марат! — Я сделаю, как ты хочешь.
— Будешь делом доказывать, Метла. Я понятно сказала? Повтори!
— Да. Понятно.
Тогда я успокаивала себя тем, что больно будет только мне. А он и не заметит моего исчезновения. Ведь у него есть Элина, вся такая идеальная и без постыдных тайн. Я ошиблась: Марат поначалу пытался понять, что случилось. Правда, очень скоро все изменилось — ему стало не до меня, вообще ни до кого.
— Конечно, я помню Элину. Незадолго до вашего выпускного с ней произошел несчастный случай. Она была в критическом состоянии.
И это еще больше привязало тебя к ней. Ведь ты был рядом с ней, когда она споткнулась и упала с обледенелой лестницы. Винил себя, что не предотвратил падения. Я помню, Марат, когда она выздоровела, школу потрясла новость, что вы поженитесь сразу после окончания.
— С ней давно все в порядке, но меня это больше не касается. Я хочу, чтобы ты просто знала.
Опускаю голову, чтобы спрятать довольную улыбку. Пусть Элина живет долго и счастливо, но где-то далеко от меня и Марата. Но сначала пусть вернет мне мой дневник!
— Я знаю.
Мой черный облезлый телефон показывает, что уже половина девятого. Нам пора идти, но не хочется, я слишком глубоко погрузилась в воспоминания, чтобы быстро вернуться в реальность. Однако Марат не двигается, ждет чего-то.
— Ты не скажешь мне, почему тогда разом оборвала все? Люба, что произошло? Я тебя обидел чем-то?
Все-таки спросил!
— А это важно тебе?
Мне много чего есть тебе рассказать, Марат. Боюсь, что не только про Элину и «Сплетницу», но и про себя. Но пока я не получу дневник обратно и не буду уверена, что самые мои родные люди ничего не узнают и не пострадают, — я не скажу.
Он молчит, а потом беззаботно и широко улыбается.
— Уже нет. Это было давно, зачем ворошить прошлое? Главный вывод я сделал.
— Какой? — вопрос срывается с моих губ.
Он встает с лавки и оборачивается ко мне.
— Больше не убежишь. Я тебя не отпущу.