— Понятно… — кивнула я. Сегодня было прекрасное утро, поэтому особенно не хочется отпускать его. Абрам поцеловал меня и ушел. Стало как-то грустно, тоскливо… Будто это была наша последняя встреча. И от этой мысли я похолодела. Может, вернуть его?
Я подскочила и вылетела из кухни, но догнать мужа так и не успела. Он словно испарился. А мне хотелось разрыдаться.
Что-то должно произойти. Что-то очень страшное. И мое предчувствие меня не обмануло. Я должна была сама заметить подвох, я же чувствовала. Но не обращала внимание ни на внезапно опустевший дом, хотя раньше здесь постоянно присутствовали слуги и работники дома. Я настолько погрузилась в мысли, что даже очевидного, происходящего прямо перед моим носом не замечала. Ведь я уже успела изучить Нату. Она всегда спокойна, всегда хладнокровна, всегда держала свои эмоции и чувства под контролем. Но не в этот раз. Она нервничала. И даже очень сильно. А я не заметила. Глупая-глупая…
Ната пару раз отходила, но мне было не до этого. Я создавала вид, будто читаю, но на самом деле думала о своей жизни, о своей матери и муже. А из этих мыслей меня вырвало прикосновение к плечу.
— Керри? — позвала меня Ната, и я подняла голову. Девушка стояла надо мной, а в ее руках был огромный пухлый конверт.
Я нахмурилась. После записки я уже не ждала ничего хорошего.
— Это что? — спросила, вставая с дивана и откладывая книгу в сторону. Ната выглядела встревоженной.
— Керри, честно, не знаю… Нашла конверт на кухне, когда ходила попить… На конверте твое имя.
Вот черт. И чтобы это значило? Ни черта не понятно. Но я должна узнать. Дрожащими руками все же взяла конверт. Внутри был маленький плеер и записка, в которой сказано, что сейчас я получу все ответы…
Да только нужны ли они мне?
Но выбора нет. Хотя… Я могла бы дождаться Абрама… И мы бы вместе послушали запись. Но внутренний голос шептал: прослушай сама, н жди его. Прослушай сама.
Я должна была помнить о том, что произошло вчера. Как Абрам отчитал меня, запугал. И не делать глупостей. Но, судя по всему, я без этого не смогу. Без глупостей.
Закрываю глаза и делаю глубокий вздох. А потом все-таки нажимаю на кнопку. Сначала была просто тишина, а потом я услышала знакомые глаза. До боли знакомые. Один из владельцев забрал мою старую жизнь, постепенно разрушая ее. Он отнял у меня самое дорогое. Мою маму… Это говорил Фил.
А вот второй голос. Сначала я думала, что обозналась. Что-то меня смущало. Но это же запись, голос, может быть, немного искажен. Но это же он? Да… Да? Это же Абрам? Мой Абрам?
Но потом мне стало все равно на голоса, я вслушивалась в слова. Только они имели значение. И каждое слово, как нож, вонзились в мое сердце. Было невыносимо больно. Он предал меня. Задолго до нашего знакомства. Он знал, что натворил. Знал… И не признался! Теперь понятно, почему он тогда так резко спрашивал про Фила… Почему не признался?! Почему не сказал правду?! Не обещаю, что простила бы… Но так было бы честнее. По отношению ко мне. По отношению к нам, к нашим отношениям. Но этого он не сделал. И еще тогда, в прошлом, определил наше будущее.
41
41
Первое, что я услышала это тихий треск. Потом тишина. Слышны только гудки. Потом я услышала голос Абрама.
— Да?
— Командир? — раздался противный голос Фила. Сейчас этот голос был искажен. Мало похож на реальный, но меня всю трясло от его голоса. От того, что он сделал вообще. С моей мамой. — Я…
— Надеюсь, ты звонишь не просто так на мой рабочий телефон.
У Абрама был рабочий телефон? Никогда не видела, чтобы им пользовались.
— Мне нужны люди, чтобы решить одно дело…
— Какое дело? — Абрам резко перебил Фила. Чувствовалось, что он испытывал крайнее раздражение по отношению к Филу. Он прям раздражал его. И общался сквозь зубы с Филом.
— Извините, но дело действительно очень важное. Мне нужно несколько людей… Особых людей.
Несколько секунд в трубке стояла тишина. И я с замиранием сердца слушала, что же скажет Абрам. Но я уже догадывалась, каким будет его решение. И от этого мне действительно становилось плохо.
— Что за дело? — наконец-то, заговорил Абрам. Его голос звучал уже не так раздраженно. А, я бы даже сказала, заинтересовано. Вот что меня напрягло.
— Да тут кое-кто мне дорогу перешел. Оскорбил, — смешок, но очень злой смешок, — можно сказать, унизил.
— И что? — продолжил тяжело вздыхать Абрам, что вообще не было для него характерно, — Ты сам за себя не можешь постоять?
— Могу, но…