Сага о Конане-7. Компиляция. Книги 1-41 (193-233): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одинокий стрелец был не кто иной, как альб Гелронд. Он продолжил обстреливать вражеский корабль. Рядом с ним словно из-под земли появились несколько стрельцов, чьи точные попадания внесли дополнительную смуту в ряды моряков.

Их внимание было приковано к фигурке в зеленых одеждах. Когда первое замешательство прошло, моряки бросились в трюм, стараясь укрыться от града стрел. Никто не заметил великана в кольчуге, который ловко перебрался на флагман, ступая по веслам ладьи, которая почти вплотную подошла к иранистанскому кораблю. Вслед за ним тяжело перевалился через борт огромный кушит. В руках у него был большой топор. Головы нападающих были надежно прикрыты шамарскими шлемами, и редкие стрелы, которые посылали в них отдельные защитники корабля, не представляли для них никакой угрозы.

Когда растерянный экипаж заметил двоих гигантов, было уже поздно.

Трупы валились налево и направо, щедро поливая кровью палубу галеры. Боцман попытался было собрать людей, чтобы дать отпор нападающим, но никто не слушал его. Моряки метались по палубе, стараясь хоть где-нибудь укрыться. Но тут из трюма показались рослые воины в серебристой броне. Серебряные Леопарды! Элитная гвардия Рапторхана оттеснила нападающих к центру палубы. Последним из трюма выбрался великан, который, сыпля ругательствами, на ходу застегивал свою позолоченную броню. Его появление внесло некоторое успокоение в души экипажа. Это был предводитель Серебряных Леопардов могучий Ивкоенпаш, который прославился своими доблестными победами.

Конан и Юма, прислонившись спинами к мачте, успешно отбивали атаку за атакой элитных гвардейцев. У них в ногах лежало несколько трупов, приблизительно столько же отправили к праотцам альб Гелронд и его стрельцы. Но когда Ивкоенпаш направился к ним, Конан понял, что им придется туго. Ивкоенпаш замахнулся мечом, но Юма сумел отбить удар. Однако пошатнулся и упал на деревянную решетку, отделяющую палубу от трюма, где располагались гребцы. Это были каторжники и рабы, прикованные цепями к веслам. Юма свалился им прямо на головы.

Жизнь гребцов на галерах подобна аду. Прикованные по четверо к одному веслу, они гребут и днем и ночью, получая за это миску прокисшей похлебки и кусок черствого хлеба. Иногда перед морской битвой им дают рюмку кислого вина. Зато за любое неповиновение их награждают ударом плетки. Безжалостные надзиратели зорко следят за несчастными, строго наказывая за непослушание. Рабы спят и умирают, сидя на скамейке, их тела выбрасывают за борт, где они становятся добычей акул, косяками следующих за кораблем. Если галера идет ко дну, то гребцы обречены, ибо никто не освободит их от цепей, чтобы они могли спастись. Подобные испытания выдерживали далеко не многие.

Когда Юма свалился в трюм, там настала суматоха. Ловкий, как дикая кошка, кушит быстро встал на ноги и тут же обрушил свой топор на голову старшему надзирателю. Вторым ударом он рассек череп барабанщику. Рабы радостно вскочили на ноги. После недолгой схватки они задушили остальных надзирателей. Юма отстегнул связку ключей от пояса старшего надзирателя и бросил ее туранцу, бывшему корсару, чье немытое тело сплошь было разукрашено татуировкой. Надо сказать, что большинство рабов были пиратами, членами Белого Братства на Маане. Юма точным ударом разрубил оковы великана-дарфарца и, кинув ему меч убитого надзирателя, бросился наверх на помощь Конану.

Киммериец продолжал сражаться с многочисленным противником. Опираясь на мачту и расставив широко ноги для большей устойчивости, Конан сжимал в левой руке трофейную абордажную саблю, непрерывно размахивая тяжелым аквилонским мечом и успешно отбивая атаки Серебряных Леопардов.

Их предводитель, закованный в позолоченную броню гигант Ивкоенпаш, напрасно пытался одолеть киммерийца. Самое смешное, что его люди, разозлившись на непрошенного гостя, дерзнувшего напасть на их непобедимый корабль, всячески мешали ему расправиться с Конаном, путаясь у него под ногами. Однако, несмотря ни на что, кольцо вокруг Конана безнадежно сжималось. Из ран на теле и голове сочились струйки алой крови. Тень смерти нависла над черноволосым сыном Крома!

Но в тот же миг словно из-под земли появился Юма. Он и чернокожий невольник, которого Юма освободил, бросились на врага подобно огромному быстрому сверлу. Вслед за ними из трюма показалась ревущая толпа. Зажав в руках обломки весел, обрывки цепей, охваченные ненавистью и желанием мести, гребцы набросились на воинов. Через несколько секунд от элитной гвардии Рапторхана ничего не осталось. Многие из иранистанцев так до конца ничего и не поняли, что же с ними произошло. Многие нашли свою смерть на морском дне или в брюхе у прожорливых акул.

Экипаж флагмана дрался из последних сил. Остатки знаменитой гвардии сгрудились вокруг своего предводителя на корме галеры. Подобно раненому льву Ивкоенпаш сражался из последних сил, и многие рабы приняли смерть из его рук. Остальные Серебряные Леопарды тоже храбро сражались, даже в какой-то момент весы победы стали наклоняться в сторону защитников флагмана. Оправившись от первоначального замешательства, опытные ветераны стали постепенно одерживать верх над взбунтовавшимися рабами.

Почувствовав перемену в соотношении сил, Конан с удвоенной энергией ринулся в бой. Кровь текла у него из-под забрала, мешая смотреть. Резким движением, варвар отстегнул шлем, сорвал его с головы и отшвырнул в гущу врагов. Черная грива волос рассыпалась у него по плечам. Длиннобородый туранец, сражавшийся рядом, остановился, как вкопанный, даже выпустил из рук обломок весла, которым крушил противника. Казалось, глаза туранца вот-вот вылезут из орбит. Потрясая руками, он выкрикнул хриплым голосом, способным поднять мертвых из могил:

— Амра!!! Лев вернулся! Смерть ксерксам!

На мгновение все замерли. Еще несколько лет назад это имя вселяло страх в мореплавателей, попадавших в море Вилайет. Но в то время, как радостные рабы с восторженными криками вновь бросились в бой, иранистанцев охватили страх и уныние. Единственно огромный Ивкоенпаш сохранил присутствие духа и с новой силой набросился на варвара, которого туранец назвал Амрой. Капитан Серебряных Леопардов отлично сознавал, что пока жив этот страшный воин, им не видать победы. Размахнувшись изо всех сил, он обрушил свой ятаган на меч киммерийца. Удар был настолько силен, что меч переломился у рукоятки. Конан не ожидал этого, но очень быстро собрался с силами. В глазах его горел холодный огонь. Железные мускулы напряглись как натянутые до предела струны, тело все подобралось и ринулось вперед. Киммериец мертвой хваткой схватил Ивкоенпаша за руки. Ксеркс от неожиданности выпустил оружие из рук и попытался освободиться из стальных тисков врага, уступавшего ему и по росту, и по силе. Но стальные мускулы прославленного капитана оказались бессильными против могущества и воли мрачного горца. Конан еще сильнее сжал противника в объятиях. Окровавленное лицо приобрело багрово-красный оттенок, в то время, как лицо противника посинело. Последние усилия, короткий треск, и тело исполина бессильно опустилось к ногам Конана на окровавленную палубу.

— Амра!!! Лев снова с нами! Лев вернулся! — словно в экстазе повторяли рабы, покрытые грязью и кровью — собственной и вражеской.

Уцелевшие ксерксы упали на колени и молились о милости победителей в этом титаническом поединке.

Конан отошел на край кормы и, тяжело дыша, наблюдал за беснующейся толпой. В этот миг он казался олицетворением первичной мощи древней природы, стихии, перед силой которой не смогло бы устоять даже Время…

Глава 4. Возвращение Амры

Отлично поработали, ничего не скажешь! — единственный глаз Альтрена ярко блестел, словно полуденное солнце в Стигийской пустыне. Руки нежно поглаживали туго набитый кошелек из мягкой кожи, где были собраны деньги от выигранных ставок. — А почему бы каждый день не устраивать подобные представления?! Знаешь, сколько бы мы заработали!

— Твоя идея провалится в следующий раз, потому как вряд ли найдется какой-нибудь болван, который захочет поставить на такое дерьмо, как Уркио! — со смехом ответила ему Сиана. Прекрасная блондинка затаив дыхание следила за поединком Плама с Уркио и теперь, когда опасность миновала, не могла скрыть своего радостного настроения.

— Не скажи, наивных дурачков хоть пруд пруди, именно на них держится торговля, моя девочка! Но Плам — великий воин! Лучше него был только Амра!

— А знаешь, я помню Амру-Льва, дядюшка Альтрен! Но мне кажется, что его техника была похуже. Верно, он был необыкновенно сильным человеком, но боюсь, что не смог бы справиться так легко с этим разбойником!

— Лучше Амры никого не было, уж позволь мне знать!

— Альтрен прав, госпожа! — вмешался в разговор Плам! — Вы не представляете, как много воинов, по сравнению с которыми мои умения ничего не стоят. Например, Фериш Ага и принц Морг из Хаурана намного превосходят меня, а в битве с Конаном из Киммерии я бы не выдержал и минуты!

— Я много хорошего слышал об этом варваре! Что и сказать, славное племя эти киммерийцы! И Амра тоже был из их племени! — с грустью вымолвил Альтрен. Все знали об их крепкой дружбе с предводителем Белого Братства.

Подняли бокалы с вином за тех, кто далеко, а Плам предложил выпить за упокой души тех, кто уже находится в царстве мертвых. И он, и Сиана не смогли сдержать слез, потому что оба не так давно потеряли самых близких им людей. Общее горе еще больше сблизило их. Сами того не желая, они почувствовали друг друга настолько близкими, словно знали друг друга с детства.

Пепин, опрокидывал в рот кружку за кружкой, но тем не менее зорко наблюдал за происходящим в корчме. Лицо его оставалось бесстрастным. Он не выразил беспокойства, когда Плам согласился драться с Уркио. Но и особой радости после победы своего молодого спутника не выразил. Лохматый пес дремал у него в ногах, навострив уши, чутко реагируя на любой шум.

— Завтра уходим! На рассвете вы должны уже быть на борту «Пантеры». А сейчас извините меня, но я должна наподдать кое-кому, чтобы наконец оторвали от скамеек свои задницы!

Контраст между врожденной вежливостью и крайней бесцеремонностью и невоспитанностью делал Сиану Блейн поистине колоритной личностью.

Сиана направилась к выходу. Все разом умолкли, даже пить перестали, и проводили светловолосую фурию восхищенным взглядом.