– И да, и нет. Вообще, когда я родился, то была суматоха, и у мамы не было страховки. Отец был пьян и под кайфом, вписал в свидетельство другое имя, – замолкаю, обдумывая: рассказать ей или нет. Но живой интерес в глазах девушки помогает мне легко решиться быть честным с ней. Мне предстоит сообщить ей многое, пусть это будет некая проба.
– Какое?
– Эль, – выдавливаю из себя и ощущаю, как холодок пронизывает спину. Ведь это имя моё прошлое, тёмное и ужасающее. Сможет ли она с ним справиться?
– Хм, Эль? В честь английского традиционного пива? – Изумляется Мира.
– Точно. Думаю, ты поймёшь, почему он это сделал. Когда нас выписали, точнее, выперли из больницы, то мама пошла и вписала второе имя – Рафаэль, – кривлюсь я от воспоминания.
– То есть твоё полное имя – Эль Рафаэль Лоф? – Прыскает от смеха Мира.
– Верно. Не смей смеяться, когда-нибудь я поменяю свидетельство и паспорт, и оставлю только нормальное. Рафаэль, – предупреждаю её, но Мира закрывает рот ладонью и хихикает.
– Прекрати, – бурчу я, выпивая залпом воду.
– Мда, твой отец отчудил, – подавляя смешки, замечает она.
– Твой не меньше, – замечаю я.
– Даже спорить не буду. А скажи, он же платит тебе, верно? И он должен хорошо платить тебе за то, что ты следишь за мной. Я знаю об этом, в прошлом году было то же самое, но я легко избавилась от надоедливых существ. И раз он платит тебе, к примеру, как прошлым, а это по двести евро в день, то сейчас на твоём счету довольно приличная сумма, чтобы купить тот костюм, – рассуждает она. Вот надо было упомянуть мне об Эрнесте? Надо было, да?!
– И к чему ты ведёшь? – Недовольно спрашиваю её.
– К тому, что ты странный. Ты не пользуешься этими деньгами, хотя отрабатываешь их. Я ведь присутствую на занятиях, – отвечает она.
– И не только на занятиях, но и в твоей постели, – добавляет Мира, усмехаясь и явно специально упоминая об этом факте.
– Если ты считаешь, что я с тобой из-за денег, то я сейчас же встану и уйду, – обиженно заявляю.
– Какой ты нежный, мон шер. Нет, я так не считаю, и успокойся, ужин попадёт в твой желудок. Сегодня, по крайней мере. Я хочу понять, почему ты отвергаешь деньги моего отца, когда они твои?
– Поэтому и отвергаю, Мира. Я не заработал их честно. Я не желаю тратить эту сумму, она оскорбляет всё, что между нами происходит, понимаешь? Вот сейчас ты подтвердила то, что я принял правильное решение – не притрагиваться к ним. Я не хочу, чтобы ты думала, что мои чувства можно купить. Нет, ни за какие деньги я не буду играть в это дерьмо.
– Ты любовь называешь дерьмом? – Возмущается Мира.
– А между нами любовь? Ты… то есть ты думаешь, что это любовь? Но… чёрт, я даже понятия не имею, что сейчас сказать. Ты, правда, любишь или влюблена в меня? – Вот теперь я в шоке. Почему разговор повернул не туда, куда я метил? Как мы с имён перешли к любви, когда она для нас обоих недоступна? Как, мать её?!
– Нет, я… давай, просто сделаем вид, что этого разговора не было, – тушуется Мира, да и я не в своей тарелке. Признаться в своих чувствах, оказывается, очень сложно. Особенно когда ты ни черта не представляешь, что творится в голове избранницы. Это пугает, если честно. Это тормозит меня, и хочется сквозь землю провалиться, только бы не видеть, как она смущена и, наверное, даже обижена из-за того, что я мямлю, как идиот, и не подтвердил её домыслов.
Мы оба молчим, не зная, как теперь поправить положение. Мира нервно отпивает воду, а я гипнотизирую маленькие бутоны роз на столе.
– Я ничего не знаю о любви, – тихо произношу.
– Рафаэль, не надо, пожалуйста…
– О чувствах тоже не имею никакого представления. Вся моя жизнь была гонкой за едой и кровом, но никак не за девушками. У меня не было свиданий, прогулок, разговоров по ночам, да и просто отношений. Я не чувствовал ничего к тем, с кем трахался, считая, что для меня это лишнее. Но тебя я не могу причислить к таким девушкам. Это странно и, возможно, очень неправильно, но с тобой я ощущаю себя настоящим парнем, у которого множество возможностей покорить мир. Ты превратила меня в кого-то особенного. Ты даёшь мне силы и даришь мечты о будущем. И с тобой я испытываю очень много различных эмоций, с которыми порой не могу справиться. Я пока не умею, но буду учиться. Я не хочу давать точное описание тому, что между нами происходит. Оно нам никогда не подойдёт, потому что вот такая сложная ситуация. Я просто желаю быть рядом с тобой, хотя не представляю, чем это обернётся для нас обоих.
Ох, же чёрт, это так тяжело было. Сказать все эти слова. Сложить в цепочку. Я никогда такого не говорил кому-то. Не делился тем, что творится в моей душе. И говорят, что после признаний, приходит облегчение, но это ерунда. Мне теперь ужасно страшно поднять голову и услышать ответ. И, вообще, может быть свалить по-быстрому?
Моё сердце готово разорвать грудную клетку. В горле першит. Глотать не могу. Даже голова кружится. Не дай бог, свалюсь сейчас в обморок! Вот потеха будет для всех. И всё из-за вот этой девушки, сидящей напротив меня. Как может один человек превращать другого в маленького и беззащитного зверька? Не знаю, но именно так себя и чувствую в эту минуту.
– Я большую часть своей жизни гналась за словами о любви от отца, от матери, от тех, в кого верила, – медленно начинает Мира, и я поднимаю на неё голову.
– А потом всё стало бессмысленным. Деньги. Роскошь. Окружение. Люди. Они серые. Безликие. Скучные. Похожие друг на друга. Вырваться нет возможности, да и никогда не будет. И появляешься ты, с этими татуировками, наглый и не знающий, что такое мой мир. Ты прав, это очень сложно. Но разве сложно не означает интересно? Сложно – это и есть жизнь, о которой я когда-то мечтала. Я хочу этих сложностей. Хочу принимать решения, важные для меня, а не для статуса. Мне хорошо с тобой, Рафаэль. Я боюсь всего этого, но с тобой не страшно. С тобой мне очень комфортно. И даже то, что у тебя нет счетов в банках, домов, и тому подобной чуши, которой я сыта по горло, меня не волнует. Хочу понять, кто я такая на самом деле, и что для меня важно. С тобой я это делаю, и другого не желаю. Меня устраивает жить, не давая оценки тому, что происходит между нами, – она замолкает и, поджимая губы, прячет взгляд. А у меня сердце распахивается навстречу её словам. Оно буквально впитывает в себя с кровью каждый звук её прекрасного голоса и вырезает на венах её имя.
– Я могу рассказать тебе, что означают мои татуировки, – предлагаю, чтобы немного унять волнение от произнесённого и честного признания.
– Я хотела спросить, но всё забываю или устаю. Расскажи, – на её губах играет улыбка. Наши глаза встречаются, и мне так легко сейчас. Когда сошлись наши мнения, и я услышал то, чего не ожидал, мне становится намного легче двигаться дальше во тьме.