– Нет, конечно, нет, – с улыбкой киваю ей.
– Ты что здесь забыла?
Мы с Сиен удивлённо смотрим на Белча. Я-то нормально отношусь к внутренним неурядицам, но девушка покрывается алыми пятнами, считая это оскорблением.
– Ты офигел, придурок? Ты, вообще, как смеешь…
– Стоп, – поднимаю руки, заставляя Сиен заткнуться и не повышать голос, а под столом ударяю Белча ногой, отчего он подпрыгивает, а вместе с ним и стол немного.
– Я же имел в виду, что у тебя репетиция вместо обеда. Ты мне так вчера сказала, – извиняясь, произносит Белч.
– Она уже закончилась, идиот. Я тебе об этом написала и даже поинтересовалась, идёшь ли ты на обед. Но ты же очень занят и не смог… эй, что ты ко мне подходишь? Я не хочу даже… – Белч, оказываясь рядом с Сиен, хватает её за затылок и смачно целует в губы. Да, я его научил. И наблюдать, как злость, обида и возможная ссора стихают, перерастая в очень нежное и светлое чувство, прекрасно. И пусть все смотрят на нас, находя новую причину для сплетен, это их проблемы от скучной и безынтересной жизни.
– Дурак, – Сиен игриво толкает Белча в плечо, когда он садится рядом с ней за соседний стул и придвигает к себе поднос.
– Кстати, в субботу бал, и приглашения получат уже сегодня. Каждому будет разослан конвертик. Они такие миленькие, – щебечет Сиен.
– Вся эта ваша розовая хрень с блёстками – бессмысленная трата бумаги, – хмыкает Белч, отчего получает негодующий взгляд от своей девушки.
– Если бы не наша розовая хрень, то вы бы загнулись в вонючих носках, не следили бы за собой и превратились бы в дикарей. А мы ваш стимул хотя бы зубы чистить.
– Конечно, что бы мы без вас, срущих блёстками, делали.
– Я не поняла, Бернардо, тебе что-то не нравится? – Зло поворачивается Сиен к Белчу, пока я уплетаю свой обед под сцену лучше, чем в фильмах.
– Я же просил не называть меня «Бернардо». И да, мне не нравится то, что на моём фраке будет куча блёсток, которые потом будут везде. В носу. Во рту. В жопе.
– Господи, что ты прикопался к этим блёсткам? Мира следила за всем, и нет там их. Да и тебе, Бернардо, они не помешают. Немного затмят твоё страшненькое лицо.
– Так, я теперь страшненький? А что-то ты не возмущалась, когда это самое лицо было между твоих ног.
– Я не возмущалась, потому что его не было видно. И лучше бы оно там и оставалось, хоть пользу приносишь.
– Ах, так, да?!
– Да, так.
– Ну, всё, Гвиневра, ты…
– Это нечестно. Ты не смеешь даже упоминать моё второе имя, я тебе его по секрету сказала! Я Сиенна!
Я уже не могу сдерживаться, хохочу в голос, плююсь картошкой и салатом во все стороны. Они такие забавные и милые. И Гвиневра, серьёзно? Они идеально подходят друг другу.
– А ты что ржёшь? Ты, вообще, Рафаэль, обзавёлся фраком или тоже в трусах пойдёшь, надеясь, что блёстки всё прикроют? – Возмущения Сиен обращаются на меня, отчего я только громче смеюсь, хватаясь за живот.
– Я… вы… чёрт, – скулю от смеха, жмурясь и мотая головой.
– Это он над нами? – Обиженно интересуется Белч у Сиен.
– У меня аппетит пропал, – девушка подскакивает со стула, а за ней и парень.
– У меня тоже. Какой же ты, придурок, Раф.
Продолжаю хохотать, как ненормальный, наблюдая, как пара удаляется из столовой.
– При чём здесь, вообще, я? – Выдавливаю из себя, продолжая улыбаться, и запиваю веселье водой.
Ненормальные. Но это их сближает. Мне они нравятся оба. А вот вопрос Сиен, действительно, заставляет задуматься: где я возьму фрак? Костюм у меня есть. Приличный костюм, который мне купил нанятый Эрнестом стилист. Но это не фрак же… вроде бы. И что такое «фрак» в их понимании?