– Ты рехнулась, Мира? Ты, вообще, обалдела и начала бить меня? А если я тебе врежу? Если я тоже ударю тебя за то, что ты заставила меня пережить? – Рафаэль накрывает меня своим телом. Сдуваю волосы с лица и воинственно смотрю на него. О, нет, так просто он не отвертится за то, что сотворил со мной.
– Это меньшее, что ты заслуживаешь. А ну слезь с меня, грязный бабуин. Немедленно слезь с меня, – замахиваюсь, чтобы снова его ударить, но в этот раз он ловко успевает перехватить мои руки, сжимая запястья, пригвоздив их к кровати.
– Да, я поступил, как идиот, но скажу в свою защиту, что ты не оставила мне выбора. Ты не хотела мне отказывать, но сделала это из-за своих рогов и ублюдка, который тебе их наставляет. Ты испугалась своих эмоций и желания, и поэтому виноваты оба. Если бы ты не ушла с ним, хотя бы сказала мне, что подумаешь, то ничего этого не было бы, и даже меня сейчас не мутило бы. Но нет, ты же у нас стерва и не можешь быть честной. Так что вот тебе, Мира, вся правда, и пусть это больно, но мне не лучше, – со злостью шипит в моё лицо.
– Ага, значит, мой отказ так повлиял на тебя, что ты на следующий день привёл подружку и трахал её здесь? Твои слова просто напрочь лишены логики, Рафаэль, и это приносит ещё больше отвращения к тебе. Отпусти, немедленно слезь, иначе меня вырвет прямо на тебя, – дёргаюсь под ним. Я думала, что он снова мне что-то скажет, начнёт извиняться, но парень отталкивается и уже стоит у изножья кровати, смотря на меня блестящим от злости взглядом.
Поднимаюсь с постели и поправляю футболку, а затем волосы.
– Ты предал меня, Рафаэль, когда я пыталась быть милой и доброжелательной к тебе. Я смирилась со всем, но ты заставил меня пережить ужас, который навсегда останется в моей памяти. Ты чуть не погиб из-за моего отказа. Неужели в тебе нет ни капли инстинкта самосохранения? А как же твоя семья? Что они делали бы, если бы ты остался калекой или, вообще, умер? Что было бы с ними? Ты о них подумал? А обо мне немного подумал? Ты даже не представляешь, как паршиво я себя чувствовала, когда тебя забрали в медицинский корпус. Ты просто законченный эгоист, думающий только о себе и о своём члене. Но я не собираюсь быть трофеем, ради какого-то глупого желания переспать со мной. Ты и Белчу всё рассказал, а он кузен Оливера. Чёрт, да ты просто балбес, раз не понимаешь, чем это всё грозит тебе! – В отчаянии делаю попытку вскрикнуть, но голос сипит, в нём так слышны горечь и боль, которые я не могу контролировать. Мне безумно обидно, что всё это он сделал не из-за меня, а из-за себя и своих желаний. И это очень глупо.
– Я всё просчитал, но Белч ударил меня сильнее, чем следовало, потому что торопился. А потом всё пошло кувырком, Мира. Я не думал в тот момент, как и ты, когда бросилась ко мне. И это подтверждает, что ты так же увлечена мной, как и я тобой. И не секс на первом месте у меня, а вот такие беседы, твоя нежность, ласка и смех. Мне плевать, чем это грозит для меня, я выберусь. Я всего лишь хотел добиться твоего согласия подумать о нас. О тебе и обо мне. Возможно, это очень эгоистично с моей стороны, но я впервые в жизни сделал что-то для себя. Только для себя и того, что происходит со мной, когда ты рядом. Это плохо? Наверное, да. Но мне не жаль, что я сделал это. Мне ни капли не жаль, даже если бы я погиб или остался калекой, то узнал бы, как ты боишься за меня, и твой отказ не имел бы никакой силы. Я бы всё повторил снова, ради тех минут, которые пережил рядом с тобой. Это была моя идея – упасть с лошади, чтобы ты за мной ухаживала и тем самым ненадолго привязала себя ко мне. Белч предлагал соблазнить тебя, но не это главное для меня, а эмоции и чувства между нами, – Рафаэль замолкает и потирает затылок, кривясь на боль от шишки.
– У тебя очень красиво выходит обманывать. Твои слова так мягко укладываются в драматичную речь, и я бы могла им поверить, если бы ты не притащил сюда ту девушку. А так, это всё полная чушь, я не попадусь. Тебе не удастся обмануть меня снова, потому что сейчас мне противно оттого, что моё волнение было игрой для тебя, мой страх был смешон, и ты, наверное, внутри хохочешь над тем, насколько я глупа, раз позволила себя обмануть. Это будет на твоей совести, а свою я очищаю. Потому что ты не стоишь того, чтобы ради тебя я разрушала свою жизнь. Возможно, если бы ты поступил иначе, то я бы ответила «да», потому что сама это поняла, а не из-за чувства вины. Думаю, ты найдёшь ту, кто тебе будет проверять зрачки, я больше в этом не участвую. И сделай одолжение, не приближайся, не трави меня вонью своей лжи, мне её достаточно, – мучительно сложно ставить точку сейчас, но такого с собой я больше не позволю сделать. Рафаэлю больше не удастся издеваться надо мной и заставлять так отчаянно бояться за другого человека. Нет, я оборву эту связь прямо сейчас, ради себя.
Молча разворачиваюсь и направляюсь к двери, слышу, как парень толкает стул и тот с грохотом падает на пол. Хватаюсь за ручку и нажимаю на неё, хотя внутри желаю, чтобы он убедил меня в том, что это не было игрой. Но ничего не происходит. Тяжело вздыхая, делаю шаг из его спальни в тот момент, когда до меня доносятся отвратительные и знакомые стоны.
– Да ты издеваешься? – Возмущённо оборачиваюсь, считая, что он снял свой секс на камеру и решил показать мне, как он в нём хорош. Но Рафаэль поворачивает ноутбук и отходит, на котором видно, что идёт запись голоса, а не порно.
– Ничего не было, – тихо произносит он.
– Что? – Переспрашивая, вхожу обратно в спальню и закрываю за собой дверь.
– Ничего не было, Мира. Белч помог вытащить аудиозапись и нарезать её так, чтобы голос выглядел правдоподобно. Я наговорил свои стоны и то, что помогло бы сымитировать настоящий секс, а Белч наложил его на эту дорожку. Это была его идея. Он считал, что таким образом ты приревнуешь, и мы снова поругаемся, а оттуда перейдём к честным признаниям. И я просто облил себя водой, ожидая, когда ты придёшь. Никого здесь не было, потому что ни одна девушка меня не возбуждает так, как ты. И даже если бы это случилось, то я бы представлял тебя. Но план Белча провалился, потому что ты даже не кричала, когда вернулась. И я пытался как-то помочь тебе наорать на меня, обозвать меня или сделать что-то такое, что заставило бы мою кровь вновь забурлить от адреналина, но ничего. Ты была уже другой, очень странной и одинокой. И тогда я решился на крайние меры. Я чувствовал, что теряю тебя. А сотрясением меня одарил Белч сегодня. У меня, действительно, жуткая тошнота, головная боль и размытое зрение. Вот как-то так, – Рафаэль выключает запись и захлопывает крышку ноутбука.
Ошарашенно прикладываю руку ко рту и судорожно выдыхаю. Моргаю, боясь поверить его словам, но именно это я слышала вчера, как и весь дом. Именно эту запись.
– Ты идиот, – шепчу я.
– Не отрицаю, Мира, но в любви и на войне все средства хороши, и я испробовал их. Да, вероятно, это было ошибкой для других, но никак не для меня. Я попробовал и мне плевать, каким придурком буду выглядеть, и как ещё ты меня унизишь, какие слова придумаешь, и как глубоко буду раскаиваться. Я новичок, понимаешь? Новичок в жизни и в отношениях, особенно с такими девушками, как ты. Но я до сих пор надеюсь, что ты простишь меня и подумаешь, что заставило тебя броситься под лошадь. Я или ответственность за ту ношу, которую ты взяла на себя с моим обучением. Пожалуйста, дай мне шанс, – он медленно приближается ко мне, а я отхожу на шаг, обескураженная, потерянная и скорбящая внутри оттого, что этот парень натворил ради меня.
– Нет, ты играл моими чувствами, Рафаэль. То, что ты сделал, в голове не укладывается. Я не прощу тебя ни за твоё представление в манеже, ни за эту порнографию. Нет, мой ответ нет, – категорично заявляю, прижимаясь спиной к двери.
– Ну, почему ты не видишь очевидного, Мира? Почему считаешь, что тоже играю, когда я не один из вас? Почему ты жестока ко мне и к себе одновременно? Только из-за собственного страха быть привязанной ко мне? Открою секрет, принцесса, ты уже привязана ко мне, и я к тебе с такой же силой. Это неправильно, согласен, но я добиваюсь тебя любыми способами, даже готов смириться с Оливером, только бы попробовать тебя всю. Буквально всю. Твои мысли. Твои чувства. Твои опасения. Твои мечты. Твои губы. Всё, мне мало только секса, который не стоит на первом месте, но отрицать бесполезно, я хочу тебя. Хочу ласкать тебя, видеть в твоих глазах возбуждение, слышать, как ты издашь свой первый стон только для меня. Я хочу всё это. Так позволь всему идти так, как идёт. Я всё понимаю и принимаю тебя, Мира, такой, какая ты есть. Мне нравится это, – он тянется рукой к моей щеке, но я отворачиваюсь. Сейчас сдать позиции легче лёгкого, потому что я уже его простила. Это так неприятно, но меня отчего-то перестаёт волновать то, что он всё подстроил. Меня больше трогает то, с какой болью и с каким желанием он говорит со мной. Не помню, чтобы Оливер спрашивал меня о том, как прошёл мой день, или как я отношусь к некоторым вещам. У нас с ним нет ничего общего, как и с Рафаэлем, но первого я бы никогда не простила за такое, тогда как второй слишком глубоко забирается в моё сердце, и я так боюсь боли, когда узнаю нечто ужасающее о нём, и о его очередном способе обладать мной.
– Хорошо, раз ты против даже сейчас, значит, у тебя есть веские доводы. И я хотел бы услышать хотя бы один. Хотя бы одну причину, почему ты отказываешься от нас с тобой, но при этом вернулась сюда, закрыла дверь, чтобы никто не услышал нас, и волнуешься за меня, раз чуть не пожертвовала жизнью. Я имею право знать, что тебя останавливает. И не надо лгать о том, что я отброс и ничтожество. На это я больше не куплюсь, – требовательно добавляет он и отходит, складывая руки на груди.
Ты смеёшься? Сейчас не время и не место обсуждать это, когда ты потряс меня до глубины души и выплюнул мне в лицо все свои низменные желания, Рафаэль! Ты ошибаешься, у тебя нет никаких прав ставить меня в такую ситуацию, в которой хочешь услышать ужасающее признание! Нет!
– У меня есть парень, других проблем не ищу, – сухо отвечаю я, намереваясь сбежать, но Рафаэль быстро хватает меня за руку и грубо отталкивает от двери, моментально закрывая её собой.
– Причину, Мира. Скажи причину, которая тебя останавливает, а не то, что тебя не волнует, – сурово поджимает губы, отчего я сглатываю и чувствую себя уязвлённой и маленькой девочкой перед ним.
Что ж ты сам этого захотел.
– Причину, ладно. Вот тебе причина, Рафаэль, я бревно, – выдавливаю из себя унизительное признание и всплёскиваю руками.
– Чего? На дерево ты не похожа, так что прекрати нести чушь и…
– Я бревно в постели, идиот. Я похожа на высушенный кусок древесины, который ничего не испытывает, особенно возбуждения. Никак, вообще, ни с кем. Я не могу заставить себя хотеть парня, ни разу этого не происходило, а у меня их было достаточно. Они все целовали меня, пытались склонить к большему, но меня это раздражает. Меня всё в вас, парнях, бесит, особенно ваш член. Меня передёргивает от отвращения, когда я его вижу. Я никогда не буду до него дотрагиваться, потому что меня вырвет. Оливер был моим первым парнем, и им я сыта выше крыши. Теперь пропусти меня, – подскакиваю к Рафаэлю и толкаю его в плечо, чтобы выскочить за дверь.
Я вся пунцовая от стыда и злости из-за того, что он вынудил меня это сказать, немного приукрасив количество парней, с которыми я была близка. Но, может быть, это отвернёт его от меня. Может быть…
– Подожди. Чёрт, Мира, мне и так хреново, не дерись со мной, – пока пытаюсь ударить его снова, хватает меня за плечи и с силой прижимает к стене. Я посмотреть в глаза ему не могу, только слабо брыкаюсь, понимая, какой глупой и маленькой дурочкой выгляжу сейчас.
– То есть одна из главных причин, по которым ты отказываешь нам обоим в общении, фыркаешь и борешься со мной и с собой, это твоя фригидность?
Давай посмейся! Ну же сейчас самое время!