— Мы взаимодействуем постоянно, — ответил мой маленький ураганчик.
— А со временем? — я задавала вопросы, сама ещё не зная, что хочу от фамильяра.
— Мы все живём в его проявлении, — ответил Кузнечик и крутанулся вокруг меня.
Я раскрыла хронограф и, показав туда пальцем, предложила:
— А ты можешь изучить этот прибор?
Дважды просить ветерок не понадобилось, он моментально юркнул в коробку, и зашуршал в механизмах. Потом вынырнул:
— У-ух, как тут здорово! — и нырнул обратно.
Я усмехнулась, и хотела уже его там закрыть, раз уж домик ему приглянулся, когда маленькое торнадо вылетело наружу и закружилось по комнате как шальное. Правда, особо без последствий.
Когда Кузнечик выдохся, он приземлился рядом со мной и спросил:
— А что тебе надо сделать со временем?
— Я хочу сделать так, чтобы купол после моей просьбы растворялся как можно дольше. Чтобы я могла в это время уже далеко уйти, — ураганчик задумался, потом покивал головой в разные стороны и предложил:
— Давай попробуем!
— Что попробуем? — не поняла я.
Но отвечать Кузнечик не стал, он юркнул обратно в хронометр, закрыв за собой крышку.
Я наблюдала за его всё ускоряющимися движениями, и когда хронометр открылся, фамильяр вылетел оттуда пулей, прокричав:
— Купол!
Я недолго думая, накрыла его как раз посередине комнаты таким привычным колпаком.
Лика молчком наблюдавшая за моими действиями поднялась и подошла к стеклянному куполу, где внутри на бешеной скорости кружился торнадо.
— И чего теперь? — спросила она, я в ответ лишь пожала плечами.
— Попробую развеять купол, — предложила я.
И попробовала. И даже второй раз попросила купол развеяться. А он не развеялся. Я настороженно глянула на подругу.
— И что теперь делать? — спросила я Лику. — Я заперла своего фамильяра под куполом, а сама разучилась их развеивать.
Я расстроенно уселась на кровати. У меня даже слёзы от обиды на глаза вылезли, но плакать было рано. Неожиданно, прямо у нас на глазах купол стал таять, и вскоре совсем исчез. А выдохшийся Кузнечик очень вяло трепыхался, прямо на полу. Я аккуратно положила его на ладошку. Это было странное ощущение. Он был почти прозрачный и холодил руку.
— Получилось! — вынесла свой вердикт моя подруга. — Зарина, у тебя получилось! Купол развеялся не сразу.
— Ага, а если бы кто-то не просил его развеяться повторно, он бы и дольше простоял, — еле слышно прошелестел мой фамильяр.
Больше мы расспросить у него ничего не успели, он замолчал и перестал трепыхаться. Я испугалась, решив, что он умер. Но подруга меня успокоила:
— Фамильяры-стихийники не умирают. Он просто потерял много сил. Думаю его надо вынести в сад, там он быстрее придёт в себя, чем в душной комнате.
И она была права, стоило нам выйти из дома, как Кузнечик ожил и, пискнув, попросил положить его на какой-нибудь кустик. Выполнив просьбу ветерка, я примостила его на большой лист какого-то дерева.
— Пойдём в дом, — предложила мне Лика, но я воспротивилась. — Да всё с ним будет в порядке, он останется один и к нему тут же прилетят собратья, реанимируют. Не переживай.
Но я же не могла поверить вот так на слово, мне казалось, что если я его брошу, то он пропадёт. Кузнечик сам подал голос, подтвердив слова Лики: