Обратный отсчёт: читать начало книги онлайн

— Ну я и думаю — дай, сопоставлю… — Профессор прервал свой рассказ, прикоснулся к сенсору гарнитуры. — Крепость вызывает Сокола, приём.

— Сокол на связи, — голос Дока. Потом, сразу же — Магны и Лаки. Профессор посмотрел на аналитические данные — с голосами всё в порядке, ещё пять минут можно никого не тревожить, и собрался было продолжить рассказ…

Случилось всё так же, как и утром, когда Магна, с перепугу, вырубила главный генератор. Вспыхнули оранжевые светильники — приугасли, и вновь зажглись. Включился резервный генератор.

— Что-то новенькое, — покачал головой Профессор.

— Сокол вызывает Крепость, — голос Дока. — Мы всё осмотрели, проверили датчики и заменили батареи. Направляемся к выходу, приём.

— Вас понял, Сокол, — кивнул Профессор. Вот это самообладание! Травматургу стало не по себе. С детства не любит темноту, а в Конторе почти всегда приходится сидеть в самой чёрной, жуткой и неприятной темноте. — У нас жёлтый код, готовлю общую эвакуацию, приём.

— Вас понял, Крепость, — голос Дока остаётся удивительно спокойным. Магна и Лаки повторили его слова — и тоже, полное спокойствие. И только Травматургу отчаянно не по себе.

— Вилли, мне нужны солнечные лампы, — позвал его Профессор. Отводить взгляда от коридора нельзя, но можно встать так, чтобы видеть не только вход в коридор. Ого! Освещение у двери из морга стало совсем тусклым и Травматургу показалось, что из-под косяка сочатся, расходясь в неподвижном воздухе, густые чёрные струйки мглы.

— Справа от тебя, второй шкаф слева, — указал Травматург, сумев взять себя в руки. — В третьем шкафу ещё один генератор, нужно запитать криотрон.

— Всё понял, — кивнул Профессор и принялся за дело — устанавливать лампы так, чтобы их ультрафиолетовые лучи освещали входную дверь. Едва он выкатил из третьего шкафа генератор и начал готовить его к запуску, погасли оранжевые светильники. Отбой тревоги.

Травматург глубоко вдохнул и выдохнул. Судя по телеметрии, команда уже ползёт по коридору, ещё пара минут — и они вернутся из экспедиции. И тут в дверь постучали.

— Открыто, — машинально ответил Травматург. Профессор не успел рассмеяться: дверь отворилась, за ней оказался пожилой чернокожий человек — худощавый, с непроницаемым круглым лицом, коротко подстриженный. С портфелем в руке.

— Шеф, вы вовремя! — Профессор подошёл ко вновь пришедшему, пожал ему руку. — Мы осмотрели хранилище, там всё чисто.

Названный Шефом кивнул и дождался, пока все участники экспедиции не выберутся из душного короба коридора, а Травматург не закроет дверцу. И вновь на ней оказалось число «12».

— Чрезвычайная ситуация, господа. — Шеф обвёл всех взглядом. — Нет связи с хранилищем в Москве. Первая группа разведки не выходит на связь второй час, руководство поручило нам выяснить, что происходит. Шесть часов на отдых, три на сборы и подготовку. Вопросы?

Какие уж тут вопросы. Даже Профессор выглядел ошеломлённым, а ведь ему доводилось и открывать, и закрывать (что куда сложнее) врата в преисподнюю.

Шеф кивнул, и вышел из морга, прикрыв за собой дверь.

— Неплохо неделька начинается, — вздохнула Магна, поставив на пол ранец со снаряжением. — Опять учить русский, значит. Тогда я первая, ясно?

День 45

Непредвиденное

Когда языкам обучает Док, это всегда забавно. Выдаёт полстакана непонятной, но вкусной жидкости, и — садись за монитор лектория. По экрану ползут фразы на языках, на родном и на том, что нужно выучить, и в наушниках повторяется то же самое. На взгляд профана — только это. Если не выпить «чудесный сироп доктора Маркуса», заучишь, за полчаса, все промелькнувшие по экрану пары фраз: назовут одну, тут же всплывёт в памяти другая. Не такое уж чудо, но и оно недоступно так называемым простым людям.

А вот с сиропом чужой (недавно) язык как бы впитывается, усваивается, становится основным — на время, для закрепления нужна или постоянная тренировка, или всё тот же сироп. Понятно, что там не только сахароза, глицерин и ягодный сок. Не все знают, что и в сиропе этом есть производная от того же мимика. Так и не выяснили учёные, откуда мимики взялись на Земле, сошлись пока в одном: внеземного происхождения.

Русский язык команда изучала уже четырежды. И после каждого такого раза срок повторного обучения сокращается. Сейчас оказалось достаточно часа.

— Прикольно, — признала Магна, не без удовольствия «пробуя на вкус» вновь освоенный язык. Нужна ещё тренировка — но и без неё удастся говорить без акцента и запинки.

Полтора часа до отправления. Летать самолётом — только на самый крайний случай. Слишком легко отследить, ведь камерами утыканы сейчас не только все транспортные терминалы, но и городские улицы. А потому Травматург, пообедав и проверив походный набор, отправился открывать очередной путь. Попасть в московское хранилище можно из семнадцати других коридоров. Один из таких находится близ Москвы, а вход — в морге провинциального городка. Оттуда и пойдём.

А на объекте пока подежурят стажёры. Троих должно хватить.

На этот раз в морге собрались все — уже облачённые в спецодежду, со всем снаряжением наготове. Сидели у противоположной стены и смотрели, как Травматург открывает и закрывает дверцы, как меняются пометки на них.

То, что стажёры (а тем более профаны) принимают за магию, объясняется на редкость просто — правда, требуется умение работать с технологиями, которыми владеют от силы несколько тысяч человек на всей Земле. Важен материал дверей, их расположение, но главное — умение переносить боль. Когда конструкция шлюза собрана корректно и начат перебор комбинаций, каждое прикосновение к очередной дверце воспринимается как сильный ожог. Сделаешь паузу дольше пяти секунд между открытием этой и следующей дверцы — и поиск придётся повторять с самого начала.

Вот как раз боль Травматург переносил лучше всех остальных: возможно, потому, что сам причинял её одним лишь прикосновением.

— Класс! — выдохнула Магна и захлопала в ладоши, когда комбинация завершилась: за последней открытой дверцей виднелась уже знакомая густая мгла, а пометки на всех прочих вернулись в исходное состояние.

Пометки поставил сам Травматург: до того дверцы приходилось опознавать по специфическим мелким неровностям, царапинам и прочему. Мучение, да и только, но чем бы пометки ни наносили, они выгорали очень быстро. Травматург подобрал, после десятка-другого опытов, смесь, которая успешно противостоит перепаду температур в четыре тысячи градусов — и которой можно нанести пометки. Очевидное предположение для человека с химическим образованием, а ведь никто до него не додумался.