Дурной расклад: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мужик не шевелился. Замер, словно мумия.

— Эй, уважаемый! — Вадим хотел было тронуть его за плечо, но не получилось. Рука не слушалась, была как ватная. Вадим попробовал пошевелить другой рукой, ногой, поднять зад. Тщетно. Тело от плеч и ниже словно парализовало.

А вот это действительно заставило сердце подпрыгнуть и ухнуть куда-то в район желудка. Собственная беспомощность хуже любой угрозы.

— Что происходит? — Вадим не узнал собственный, резко осипший голос. — Эй! Слышишь, ты? Что ты сделал?

Ноль внимания. На смену удушливому испугу накатила ярость. Вадим злобно выматерился, стараясь обругать водителя как можно более обидными словами. Таксист успешно игнорировал все его вопли. Будто медитировал на берегу моря. Полная отрешенность. На секунду Вадим подумал — не мертв ли? Нет, дышит. Ресницы подрагивают. Вадим вдруг захлебнулся, притих, решил понаблюдать. Текли минуты. Статус-кво сохранялся. И это беспокоило Вадима больше всего. Лучше бы он нож достал или самопал — хоть какая-то определенность. Когда ожидание стало невыносимым, и парень почувствовал, что вот-вот заорет, таксист тихо, но внятно сказал:

— Смотри.

— Что? Куда? — Вадим завертелся. Что-то заставило его взглянуть прямо на улицу, к краю которой прижался автомобиль. Поначалу там ничего не происходило. Обычный городской пейзаж с окраины: жилые пятиэтажки и киоски по одну сторону, компактная автостоянка и мусорная свалка по другую. Возле работающего киоска обтирался бомж — пытался что-то выклянчить у продавщицы, совал в отверстие мятые деньги. Отчетливо был виден шедший у него изо рта пар. Переговоры продвигались с переменным успехом. Но вот на дальнем конце дорожки показалось трое. Шли пошатываясь. Даже отсюда были слышны их пьяные, агрессивные выкрики. Наконец бомжу удалось закинуть в отверстие бумажки, и теперь он ждал, когда получит покупку.

Сообразительный Вадим уже догадывался, что произойдет. Троица подошла к киоску, и один из них грубо толкнул бомжа в плечо. Бродяга живописно упал прямо на мусорный бачок, с сопутствующим грохотом свернул его набок, содержимое высыпалось. Фонари осветили лица троих — обычные бандитские рожи, ощетинившиеся, угрожающие. Хулиганы что-то потребовали у продавщицы, потолкались возле витрины, гогоча, взяли по бутылке пива. Бомж сумел подняться на ноги и подковылял к окошку — требовать оплаченную покупку. Видимо, это был не самый разумный поступок, потому что троица громко высказала на сей счет неудовольствие. Упрямый бомж тянул руки в окошко и посмел огрызнуться. А вот и последняя капля, подумал Вадим. Дальше все происходило, как в сюжете криминальной хроники: трое налетели на одного, опять уронили его на асфальт и принялись азартно избивать. Их хватило на пару минут. Двое решили, что на этом развлечение закончилось, и, удовлетворенные, отошли прочь. А вот третий явно не желал успокаиваться и прицельно бил по гениталиям и в голову.

— Надо… вызвать милицию… — сдавленно прошептал Вадим. Как загипнотизированный, он видел — запыхавшийся хулиган разбивает бутылку о металлическую опору и, слишком быстро, чтобы его смогли остановить, втыкает острый край в горло бомжу. Время замедлилось. Бандит выдергивает оружие и со стеклянных краев сиропом капает темная кровь. Бомж судорожно дергается, хватается за горло, агонизирует. Молодчик меняется в лице — понимает, что натворил. Гнев на его физиономии сменяется озадаченностью, а та — страхом. Двое его друзей давно удрали в темень жилых кварталов. Постояв немного, убийца роняет оружие и делает ноги. Тело дергается еще разок и затихает. Теперь это безжизненный, остывающий труп, под которым расплывалась черная лужа. Из щели в дверце киоска выглянуло одутловатое лицо женщины, глаза пошарили по площадке, наткнулись на тело. Визг, резкий хлопок и щелчок замка.

Вадима тошнило, на глаза навернулись слезы. Рвота подступала к глотке, приходилось изо всех сил сдерживать позывы. Много раз ему приходилось видеть трупы, но еще ни разу и так близко — насильственное убийство. Затолкав мерзкий комок обратно, Вадим забормотал:

— Что же это, надо ему помочь, надо скорую… надо…

Раздался свистящий звук, с каким воздух втягивают в рот сквозь зубы.

— Уже едет. И скорая, и милиция. Она вызвала, — безразлично проговорил таксист, поворачивая ключ зажигания. Двигатель заурчал, включились фары. Ожили приборы. Таксист вырулил с улочки, проехал мимо побоища и свернул на другую улицу.

— Как вы можете так спокойно говорить? — возмутился Вадим. — Человека убили!

Таксист безмолвно глянул на пассажира, и за затемненными очками блеснуло что-то угольно черное. Вадиму стало нехорошо, непроизнесенные слова застряли на языке. Этот человек, кем бы он ни был, странно действовал на психику. Возникло ощущение огромного давления, словно на грудь положили пудовую гирю, от которой сбивалось дыхание. Вадим почувствовал себя не просто беспомощным — слабым, немощным стариком, закованным в инвалидную каталку. Мир за окном серел, краски куда-то вытекали из него. Пешеходы одеревенело брели по улицам, машины еле катились, свет фонарей потускнел. Даже чернота ночного неба окрасилась в грязно-серые тона.

— Куда мы едем?

Таксист апатично вертел руль.

— Увидишь.

Вадима понесло:

— Я, я, я не понимаю, что все это значит. Вы можете мне толком объяснить, что происходит? Вам нужны деньги — у меня их и правда нет. Десять рублей, сомневаюсь, что они вам погоду сделают. Что с моим телом? Вы вкололи мне какую-то дрянь? Почему вы все время молчите? Это шутка или розыгрыш? Что вам нужно от меня? В конце концов, можете вы сказать или нет?! Ладно, можешь делать, что хочешь, но учти — у тебя будут крупные проблемы. Зря ты меня тронул.

Слова иссякли. Стало легче. Вадим попробовал сориентироваться. Разумеется, знакомым районом тут и не пахло. Какое-то время похититель умело петлял по маленьким улицам, затем выехал на шоссе и погнал по прямой. За домами мелькнули знакомые сталинские высотки. Вероятно, северо-восточная часть. Вадим скоро в этом убедился. Таксист зарулил в первый попавшийся двор, проехал вдоль спортивной площадки и остановился напротив жилого дома-свечки. Заглушил автомобиль и замер сам, словно отсоединенный от питания робот. Руки покоились на коленях в той же позе.

Вадим коротко хохотнул. Это уже превращалось в фарс, театр абсурда. Тянулись минуты в ожидании неизвестных событий. На этот раз все произошло быстро и молниеносно — Вадим даже сообразить не успел в первую секунду. Органы чувств лишь фиксировали происходящее и отправляли информацию прямиком в мозг. Стена дома была подсвечена. Виднелись скамейки возле подъездов и деревца, обремененные черными клочьями птиц. Что-то с громким, влажным хрустом врезалось сверху прямо в бетонные плиты. Брызнуло мякотью, как из перезревшего арбуза, упавшего со стола. Хрупкое тело слегка подскочило от удара и припало к земле окончательно. Едва поднялась в немом вопросе хлипкая девичья рука. Словно пыталась удержаться за что-то безвозвратно потерянное. Подрожав в воздухе, она мягко, еще по живому опустилась на бетон. Лицо или то, что от него осталось, спряталось за исковерканным корпусом. Ноги изогнулись под неестественными углами.

Таксист глубоко и проникновенно вдохнул. Именно вдохнул, словно втягивал в себя что-то…

Вот тут уж Вадим заголосил во всю глотку. Оглушительный, исполненный ужаса вой, скатывающийся в хрип, рвался из его груди, рвался до тех пор, пока хватало сил. Рука с наколкой потянулась к ключу зажигания, провернула, оживляя машину. Мужик дал задний ход и с будничным насвистыванием вырулил со двора.

Следующим пунктом назначения в ночном рейде значился парк. Они наблюдали за тем, как до скамейки доковылял сильно шатающийся, исхудавший паренек, как он в изнеможении опустился на сиденье, накинул руками на макушку капюшон толстовки и свернулся на скамейке калачиком. Парнишке было явно плохо: мучительная ломка перекрутила его, крупная дрожь заставляла мелко трястись руки и ноги. Из капюшона виднелось смазанное, мертвенно-бледное лицо. Такие лица можно увидеть на старых фотографиях из фашистских концлагерей. Вскоре парень затих и больше не подавал признаков жизни.

Снова таксист вдохнул и выдохнул, как бы пробуя воздух на вкус. И снова отрепетированные, доведенные до автоматизма движения: щелчок зажигания, выжал сцепление, поворотные огни, уверенное переключение скоростей, езда. Кузов «Волги» пропускал под себя разделители, указатели и белые полоски, намалеванные на асфальте; автомобиль пожирал трассу.

Таксист методично объезжал город. Это походило на заранее спланированное турне. Всякий раз, когда машина останавливалась, и наступало томительное ожидание, с людьми, находившимися поблизости, случалось фатальное. Они стали свидетелями ограбления банка. Налетчики уже закинули деньги в грузовичок и лезли на переднее сиденье, как в этот момент из офиса выскочил охранник и открыл огонь. Ответные выстрелы проделали в парне две дырки. Проезжавший мимо патруль перекрыл выезд с одной стороны. Милиционеры предложили грабителям сложить оружие; те любезно изрикошетили милицейское авто, причем один страж порядка упал замертво. Открылась пальба. Оперативно подоспел спецназ. Разбуженные люди выглядывали из окон, с криками прятались. Билось стекло, грохотало оружие, выла милицейская сирена и сигнализации припаркованных поблизости машин. Из бандитов не выжил никто. Бойня завершилась, люди в форме обходили место преступления, протягивали ограждения, специалисты щелкали фотоаппаратами.

На этот раз Вадим обратил внимание, что таксист вел себя активнее: когда сопротивление прекратилось, он до половины спустил боковое стекло, откинул голову, распахнул рот с торчащими оттуда желтоватыми пнями зубов, как бы подставляя их невидимому дантисту. В таком состоянии могло померещиться все, что угодно, но… Вадим готов был присягнуть, что видел, как от мертвого тела милиционера, от погибшего охранника поднимается легкий дымок, а может, пар. Дымок подхватил ветер, он слился в один поток и этот поток поплыл к ним. Вадим изумленно следил за клубящимся сизым дымом: тот плавно скользнул по впереди стоящей машине и устремился к открытому окошку. Сизые клубы заполнили салон и втягивались в рот таксиста — словно в вытяжку. Мужик шипяще всосал дым без остатка. Лицо его безобразно исказилось, вытянулось, как резиновое. Зрелище было не из приятных. Таксист посидел так, сопя от усердия, сглотнул. Отдышался. Поднял стекло. Завел двигатель.

Вадим уже не пытался с ним заговорить. Расхотелось. Кожа под одеждой топорщилась, язык стал шершавым и неповоротливым. Глотка болела от воплей и жгучей желчи. Навязчивое ощущение того, что на соседнем сиденье находится не просто человек, ритмично клевало его. Беспомощность доводила до отчаяния. Пришпиленный к своему креслу, словно бабочка иголкой, Вадим медленно отходил от первого шока и пытался найти выход.

Таксист вез его на очередное представление.