— В общих чертах, — согласился Николаев. — Если честно, до сих пор не верю. Не во всё.
Фёдор покивал.
— Ешь давай, вкусно, — Мария протянула ему пломбир. — Все свои, чего тут стесняться?
— Спасибо, — Фёдор явно смутился. — Что ж, тогда идёмте на кухню. Чай? Кофе?
— Чай, — шепнула Мария. — Он его классно делает.
— Чай, — выбрал Николаев.
Фёдор заварил чай, поставил на стол множество десерта — от варенья до печенья и конфет. На всё ушло минут десять, никто не говорил — Мария с Николаевым доедали свой пломбир, а Фёдор сосредоточенно занимался чаем.
— Что ж, давайте пока о самом главном, — он поправил очки. — Маша сказала вам про месячную цикличность, верно? Мы выяснили не очень много интересного, но… Ах, да, — он улыбнулся. — Извините. Фёдор Сергеевич Первушин. Попал сюда двадцать третьего сентября тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года. Работал главным инженером проекта, — он протянул руку. — Маша здесь с тысяча девятьсот девяносто пятого года, а вы…
— Николаев Сергей Васильевич. Тридцать первое декабря две тысячи девятого, — Николаев не думал, что сможет сказать так спокойно.
— Сочувствую, — Фёдор был совершенно серьёзен. — У нас всех были родные и близкие. Не моё, конечно, дело, но можно два совета?
— Попробуйте, — Николаев чувствовал себя необычайно спокойным. Мария нашла под столом его ладонь и сжала в своей.
— Не пробуйте самоубийство, — Фёдор поправил очки. — Здесь почти все пробовали. Может, кроме меня, Дарьи Васильевны и Георгия Платоновича. Ну и Михаила Петровича, конечно.
— Почему? — Николаев чувствовал, что его ладонь сжали сильнее.
— Вас вынесет в нестабильную область. Простыми словами: вы снова придёте в себя, всё будет как в нулевой точке, но конец света вокруг уже будет происходить. И всё.
— Что, если меня… не знаю, съедят во время этого самого конца света?
— То же самое. Со мной такое случалось несколько раз, ничего приятного.
— Ешь, — приказала Мария. — Растает. Мы подождём. Серёжа, чаю налить?
Фёдору явно нравился пломбир. И действительно, смущается этого.
— А второй совет? — чай произвёл магическое действие, Николаеву сразу полегчало во всех смыслах.
— Не напивайтесь. Я в широком смысле: наркотики тоже не помогут.
— И что будет?
— Болото, — хмуро ответила Мария. — Очнёшься в болоте, в самой трясине, и будешь тонуть. Долго, с подробностями. А как снова очнёшься — чуть ближе к берегу, но снова в болоте.
— Примерно так, — согласился Фёдор. — У каждого своё, как говорит Маша, болото. Попадёте в ловушку. В конечном счёте вас отпустят, но придётся много раз умереть неприятной смертью. Такие вот тут порядки.
— А вы знаете, отчего всё так?
Фёдор развёл руками.
— Здесь сейчас сотни таких, как мы, — пояснил он на словах. — Много очень умных людей, но — никто не знает, отчего. Есть факты, и всё. Вы ведь тоже инженер, верно?
— Был, — согласился Николаев.
— Замечательно! Очень нужен свежий взгляд на наши теории.
— А зачем вы заставили всех смотреть в зеркала?
— Долго объяснять, — Фёдор протянул брошюру. — Вот тут всё, что известно. Почитайте. Если вкратце: мы думаем, так можно вернуться. В нормальный, обычный мир, где не происходит конца света каждый месяц.