— Ты из некросов?
— Нет. Через меня часть корпоратов с верхних этажей местной башни мыли деньги. Слева за картиной, в левой ножке стола. Два тайника, в стене металл и бумага, в столе крипта, на два миллиона и на триста тысяч. Этим я могу тебя удивить? Дай помыться, прошу.
— Сколько у тебя взрывчатки в стене? — поинтересовался Войцех. — Только на комнату, или сразу на весь этаж?
Поляк, кстати, дело говорит. Два миллиона и триста тысяч денег — приятно звучит, но у такого человека как Барбоса наверняка может стоять в тайниках что-то типа защиты последнего шанса. Полезем мы — нас со стен соскребать придется. Дать задание ему достать деньги — так он сам может активировать, все равно уже не жилец. Конечно, подобное не гарантированно, но… риск есть, определенно.
Барбоса молчал на полсекунды дольше, чем нужно. И по моему взгляду все понял — на его лице появилось обреченность. Так выглядят люди уже смирившиеся, умершие еще до того, как расстрельная команда начала работать.
— Видео со Стабене я вытащил, — вернувшись вниманием к ассистанту произнес Войцех, отсоединяя блок анонимуса от столешницы, и завершая на экране ассистанта работу приложений.
Барбоса сидел рядом, и экран ассистанта Войцеха увидел. Глаза его расширились, когда он увидел на экране у Войцеха несколько приложений.
— Ты Бобби? — неожиданно поинтересовался Барбоса у Войцеха.
Бобби — здесь, на Занзибаре, одно из ходовых прозвищ полицейских. И Барбоса, видимо заметив на экране ассистанта Войцеха что-то, определенно пошел ва-банк.
Теперь я понял смысл наводящих вопросов Войцеха — и когда он переспросил уточнением про военный стандарт времени, и быстрый обмен непонятными мне вопросами на итальянском или испанском. Да и сейчас Войцех ведь специально отключал блок анонимуса так, чтобы Барбоса увидел экран планшета. На котором наверняка что-то было, узнаваемое для своих.
— Инспектор Марио Ферро, работаю в глубоком внедрении с пятнадцатого года, прибыл сюда из Флоренции вместе с Святыми, отмывал их деньги. Убитая… первый агент Франческа Молинаре, — произнести вслух, что девушка мертва, инспектору видимо было непросто. — Нас просто пришли убить, я не знаю кто. Вот хотя бы это может тебя удивить?
Я молчал, и посмотрел на Войцеха. Барбоса, он же Ферро, продолжал говорить:
— И у Франчи и у меня стоят датчики боли, если ты работаешь под прикрытием ты должен знать, что это, посмотри — у нее датчик в левом лучевом суставе. Ее убивали, меня пытали, но здесь еще никого нет — хотя кавалерия должна была прискакать давным-давно. Нас просто сдали, свои же. Вся сеть, все агенты, выбили всех, нас просто продали…
Железный Марио сломался. Не видя по глазам Войцеха ответа, он не знал, угадал намеки или нет — и сейчас определенно ждал, что обруч вновь займет место на его голове.
Войцех коротко глянул на меня, показав оставаться внимательным, и вышел в холл. Вернулся меньше через минуту.
— Датчик есть, — коротко произнес он.
— И что будем делать? — спросил я Войцеха, но сразу после глянул на Барбосу.
— На тайнике стоит закладка, здесь должно разнести всю квартиру. Остальные не пострадают, взрыв направленный, вынесет все туда, на улицу, — дернул подбородком Барбоса в сторону окна. — Возьмите деньги, это часть личной черной кассы Альфредо Романо, я не успел их вымыть, он мне передал их за день до смерти. Доминика о них не знает.
— Ты сам? — коротко спросил Войцех.
— Оставьте мне мои триста. Вернусь во Флоренцию, и попробую узнать — на каком уровне меня слили, только ли здесь, или дома тоже. Как только я это узнаю, я найду способ вам сообщить. И буду искать способ найти убийц Франчи.
— Принято, — озвучил я свое решение.
В несколько быстрых движений Войцех разрезал скотч сначала на ногах, потом на руках Железного Барбосы. Я в это время ненавязчиво держал того на прицеле, но инспектор внимания на направленный на него ствол даже не обращал. Он перебросился парой быстрых фраз с Войцехом, и подошел к стене, срывая картину с видом Флоренции.
Флоренция. Резиденция герцогов Медичи.
Я вновь ощутил, как двигаюсь вдоль флажков, расставленных архидемоном. Который, ведя свою игру, просто подвел ситуацию к тому, что отправил меня в самый центр идеального шторма.
Который, кстати, я создал своими же руками — все же в деле уничтожения башни Некромикона в Хургаде и смерти высшего управленческого звена я приложил руку больше всех в этом мире. Что повлекло тектонические изменения и передел сфер влияния уже здесь, на Занзибаре — те же Томми, которые сейчас агрессивно теснят местных, наверняка на остров не вошли бы так громко, будь Некромикон, контролирующий местную полицию, по-прежнему силен.
Войцех между тем, очень медленно двигаясь и не совершая резких движений, с комментариями Барбосы открыл тайник. И значительно ускорив движения, начал перекидывать в сумку тугие пачки денег, а также тяжелые, даже по виду, коллекционные альбом с монетами. Барбоса в это время уже принимал душ — я слышал, как шумит вода.
— Спасибо, — только и сказал он, когда вышел из ванной и взял у меня три флешки с криптой, которые я вытащил из отбитой ножки стола. — Вы можете уходить, я хочу попрощаться с Франчи.
Вопросов о том, как инспектор планируется выбираться из дома и с острова, задавать я не стал. Человек взрослый, разберется. А нужна была бы помощь, попросил бы сам. На нас он, кстати, внимания больше не обращал — мы еще были рядом, но пути наши уже разошлись.
— Сколько тебе нужно? — спросил Войцех.
— Не больше четверти часа, — ответил Барбоса.