— Уходя, в прихожей. Места надо знать. Не кипятись, нет никаких секретов. Просто он в карман моей куртки записку сунул, чтобы знала, куда обращаться, если брат-садист снова взбесится. Думаешь, пора звонить?
— Так и написал — «брат-садист»?
— Ну ты зануда. Нет, конечно. Кстати, если тебе интересно: Захар объявился в сети. Домой добрался первой электричкой, ехал зайцем, потому что денег не было. Сейчас у него все хорошо.
Потуже затянув обернутое вокруг себя полотенце, Маша отправилась сушить волосы и переодеваться.
После скромного — по ставшим для меня привычными меркам — обеда мои девочки отправились почивать на кровать. Уже несколько отдохнувший, я раскатал на кухне рулон с постелью и блаженно вытянулся.
Голова гудела. Как поступить с Машей, как вести себя с ней? С точки зрения родителей и закона, она ребенок, но сегодня выяснилось достаточно, чтобы снять розовые очки. Передо мной ребенок, вообразивший себя взрослым. Даже я в свои годы чувствую, насколько не разбираюсь в жизни, что же говорить про переполненную самомнением мелюзгу? Если бы я понимал, как поступать, то давно сделал бы это. Если бы она понимала, как поступать нельзя, то не делала бы этого. Вывод: мы оба еще дети, обоим еще взрослеть и взрослеть, получая от жизни очередные тумаки.
Дверь в кухню распахнулась. На пороге стояла Маша — бледная и испуганная. Она изо всех сил храбрилась, но поза говорила за себя: случилось что-то, в чем виновата именно она. Подтверждением оказался протянутый ремень:
— Саня, прости, у меня ситуация из той же оперы. Можешь еще раз выпороть, я заслужила. — В направленных на меня глазах плескалась боль, океан боли. — Только не так сильно, а то придется к врачам ехать.
— Рассказывай.
Я сел и сложил руки на груди, боясь, как бы действительно не схватиться за ремень. Мало ли, что сейчас вскроется. До этого я тоже не собирался бить сестренку, даже подумать о таком не мог.
Машенька опустила глаза.
— В том телефоне у Захара, который вчера, во дворе… Там тоже были мои фотографии.
— А раньше об этом вспомнить было нельзя?
Я поднялся. Нужно что-то делать, причем срочно. Одеваться и бежать. Куда? Наверное, в полицию. Всего несколько дней назад ноги уже несли бы меня к другу, где найдется решение любой проблемы. Для того и нужны друзья.
Таких друзей, с которыми проблемы переставали быть проблемами, у меня больше не было.
— Захар только сейчас написал, что не все стер из того, что мы не сегодня, а раньше…
— Балбес. И это самое мягкое из того, что висит на языке. Он в полицию заявил?
— Не хочет. Я тоже не хочу. Полицейские увидят фото, я несовершеннолетняя, они расскажут родителям, это все пойдет в дело…
— Если найдут, то да, возможно, но надо еще найти. А если кто-то неизвестный выложит снимки в сеть — думаешь, будет лучше? Как называются такие сайты и группы? «Шалавы нашего города»?
По лицу Машки поползли пятна:
— Я же не шалава… Думаешь, их именно туда?..
— Еще могут бросить на сайты знакомств, если в телефоне контакты забиты.
— Вместе с номером телефона и адресом?!
Сестренка мешком осела на землю. Из-за ее плеча выглянула встревоженная Хадя.
— Ложись спать, — попросил я. — Пожалуйста. Мы сами разберемся.
Вот бы меня так сестренка слушалась. Дверь тихо затворилась.
— Что сделать, чтобы снимки вообще никто не увидел? — донеслось глухо, словно из могилы, где Машка себя уже похоронила и отпела.
— Не фотографироваться в таком виде.
— Для чтения нотаций у меня родаки есть.
— Прости, просто голова кругом. Связывайся с Захаром. Нужно узнать точно, что и как произошло. Все детали и приметы грабителей — мне сюда, сейчас же.