– Да, бабушка, зато Карим – самый могущественный из всех Синих джиннов! – возразил Маймун.
– Пусть даже сейчас и кажется, что это не так, – подхватил Карим и постарался хотя бы немножко надуться. Но вырос разве что на какие-то несчастные шесть сантиметров. Дромадер презрительно фыркнул и выплюнул, целясь под трон, несколько гранатовых зёрнышек.
– Ну, а что там с тарантулами Сахима? – спросила разрисованная синими узорами бабушка и сунула дромадеру жёлтый банан в жёлтые зубы. – Они ведь кусаются не хуже степной кошки – каракала! А скорпионы Сахима…
– Джиннам их яд не страшен! – нетерпеливо перебил Карим.
Эмма забеспокоилась:
– Что это за тарантулы и скорпионы?
Но на вопрос Эммы никто не обратил внимания. Только дромадер сонно взглянул на неё и Тристана.
– Ты, бледная тень настоящего Синего джинна, придержи-ка язык! – бросила Кариму разрисованная синими узорами бабушка халифа. – И послушай, что я скажу: ты спятил, если думаешь, что заберёшь своё кольцо из дворца Сахима с помощью девчонки, белой как мука, и собачонки, с лапами как сосиски!
Эмма хотела ответить этой толстой даме, сказав что-нибудь очень дерзкое, ну и что, что она бабушка халифа? Да хоть десять раз бабушка! Но не успела. В тронный зал прибежал стражник. Не добежав десяти шагов до трона, он бухнулся наземь, прополз на животе по холодным каменным плитам и замер, коснувшись макушкой первой ступеньки тронного возвышения.
– Он идёт! – хватая ртом воздух, выпалил стражник. – Он идёт, о прекраснейшая жемчужина Баракаша!
В тот же миг в тронный зал ворвался обжигающе горячий ветер, и Карим юркнул в свою бутылку так проворно и быстро, что даже имя его не успели бы произнести.
Жёлтый джинн
Странный густой дым повалил в тронный зал. Клубы его поднялись к золотому потолку. Вдруг стало невыносимо жарко, Эмме показалось, что она как булочка на противне, которую сунули в духовку. В вихрящемся столбе засверкали два ужасных янтарно-жёлтых, точно кошачьи, глаза. Потом из завихрений дыма свились руки и ноги, гигантский живот и голова. На губах джинна играла злобная усмешка. Ничего подобного этой зловещей улыбке Эмма никогда в жизни не видела.
– Приве-е-ет тебе-е-е, Маймун! – оглушительным басом заревел Сахим, воспарив громадным серым облаком под потолок тронного зала. – Скучал ли ты по мне?
– О да! Как по злобным москитам! Как по гноящейся язве! Как по укусу змеи – вот как я по тебе скучал! – Маймун попытался скрыть свой страх, но дрожащий голос его выдал. – Что тебе ещё надо? У нас ничего больше нет, совсем ничего!
– Ха-ха! – злобно засмеялся Сахим. – Уж я что-нибудь найду, не сомневайся!
Дромадер спрятал свою медово-жёлтую голову под трон и тревожно махал хвостом.
Сахим окинул зал хмурым взглядом.
– Да-а-а, и впрямь не-ечем разжиться у тебя, дорогой халифчик! – пророкотал он угрюмо. – Трон у тебя неудобный, ковры твои давно украшают мои хоромы, твои финики в меду ублажают мою утробу, песни твоих жаворонков навевают мне сладкие сны… Ну, разрисованную и вечно ворчащую бабушку можешь оставить себе… Минуточку!
Эмма почувствовала, что ноги у неё стали ватными – Сахим устремил на неё взгляд своих жёлтых глаз.
– Это что там за девочка? – проревел Жёлтый джинн. – Клянусь всеми песчинками великой пустыни! Малявка, бледная, как брюшко скорпиона! Она всегда такая бледненькая или побледнела при виде меня? – И Сахим шутливо приподнял подбородок Эммы, коснувшись его горячим как огонь пальцем. – А волосы у неё жёлтые, как песок! А-ха-ха-ха! – Джинн наклонился так низко, что от его дыхания у Эммы покраснели щёки. – Ты знаешь, халифчик, я люблю всё-ё-ё, что жё-ё-ёлтого цвета, а я, клянусь, ещё никогда не видел де-е-евочки с жё-ё-ёлтыми волосами. Ну, кажется, я знаю, чего мне сегодня пожелать!
Тристан высунул нос из-под подола халата своей хозяйки и тихонько зарычал. Эмма поспешила толкнуть его ногой, чтобы не высовывался. Кто знает, что может вытворить Жёлтый джинн с макароннохвостой собачкой, которая на него рычит?
Но Сахим лишь рассмеялся. Смех его был таким оглушительным, что затряслись колонны, а дромадер испуганно забился под трон, да и застрял там со своим горбом.
– Ага-а-а! Подари мне эту девчонку, халифчик! – проревел Сахим и начал раздуваться. Он раздувался, раздувался и стал таким огромным, что заполнил своим ядовито-жёлтым туловищем почти весь тронный зал. – Сегодня я вообще-то хотел забрать твоего дромадера, халифчик, но девчонка мне больше нравится. И собачку-карлика я тоже заберу, потому что уже трижды триста лет ни одно существо не осмеливалось на меня рычать.
Сердце у Эммы сжалось. С кончика носа капал пот. От страха горло свела судорога, а может, в горле застрял комок. Но тут Эмма не выдержала: