Ключ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Колобок спросил у электрика в тресте. Цифра оказалась верной, и тут же приплюсовалась к сумме месячных расходов Демида.

С помощью Павлова мальчик разобрал, почистил, наладил приемник и увлекся радиотехникой еще больше. Радио казалось ему чудом, близким к колдовству.

Вот так и шли годы, пока Демид не закончил десятый класс, а около Трофима Ивановича не появилась Софья Павловна. Никто, даже сам Колобок, не мог бы ответить, как это случилось, почему ему, уже в солидных годах человеку, захотелось видеть возле себя невысокую, миловидную женщину, медсестру из районной поликлиники. Они там и познакомились, когда Трофим Иванович весной проходил диспансеризацию. Приятно было убедиться, что, несмотря на годы, ты вполне здоровый человек, лишь пломбу в коренном зубе следовало сменить, только и всего.

После таких медосмотров Колобок выходил из поликлиники, снисходительно поглядывая на встречных. Он-то здоров, а они — еще неизвестно. Но именно в поликлинике и заболело его сердце: поистине — чем шут не шутит, когда бог спит.

Софье Павловне было за тридцать, но разница в годах нисколько не смущала Трофима Ивановича, наоборот, бодрила. Ему кто-то сказал, что такого рода браки омолаживают, и он тому охотно поверил, чувствуя себя рядом с Софьей и в самом деле просто молодцом. Она уже побывала замужем, но рассталась с мужем; причина его не интересовала — мало ли почему люди расходятся, ему-то что. Он вдруг обнаружил за собой какие-то странные, бессмысленные, на его взгляд, поступки: вдруг приохотился покупать цветы, подолгу простаивал у комиссионного магазина на площади Победы, поджидая Софью, причем не просто ждал, а с нетерпением, нервничая и, больше того, ни словом не упрекая ее за опоздание, а только радуясь, что наконец-то пришла. Что с ним произошло? Влюбился? Неожиданное чувство испугало его: не распоряжаться собой, своим временем, своими деньгами, идти не туда, куда хочешь, а постоянно думать только об одном — как и где увидеть Софью, что сказать и сделать, чтобы понравиться ей. До расчетов ли здесь, когда зачастую за один цветочек приходилось платить по два рубля, чтоб им пусто было, этим цветоводам. Все это было непривычно, тревожно, радостно и страшно.

В своем успехе он не сомневался. Человек он с достатком, одинокий, морально стойкий, чем не жених? А что ему уже порядком лет, так и ей не восемнадцать. Это тоже надо понимать. А намерения его честные!

— Дорогая моя Софья Павловна, — сказал он, когда они однажды сидели на Владимирской горке, ожидая, пока начнут продавать билеты в летний кинотеатр на картину «Тени забытых предков», — я надеюсь, что за время нашего знакомства вы кое-что узнали о моем характере.

— Кое-что узнала, — приветливо отозвалась женщина. Была она круглолицая, с маленьким в легких веснушках носиком, пышные светлые волосы напоминали одуванчик (дунь посильнее, и полетят прозрачные парашютики); полные, чуть-чуть подкрашенные губы охотно улыбались; вот только глаза, не очень большие, серо-голубые, улыбались не всегда, но на такие мелочи влюбленному Трофиму Ивановичу некогда было обращать внимание. Ямочка на круглом, энергично очерченном подбородке Софьи наполняла его сердце нежностью.

— Вот и прекрасно, — обрадовался Колобок, — и надеюсь, впечатления ваши не самые худшие.

— Нет, не худшие, — подтвердила Софья.

— Вот и прекрасно, вот и прекрасно, — потирая влажные от волнения руки, проговорил Колобок, — и в связи с этим я, Софья Павловна, хочу сказать, что всей душой полюбил вас и предлагаю вам стать моей женой.

Софья сразу ничего не ответила, помолчала, подумав, что, пожалуй, место и время для объяснения в любви выбраны не совсем удачно. Но и то сказать, разве существуют правила о том, какое время наиболее подходяще для этого? Колобок ей нравился, но одновременно вызывал какие-то непонятные сомнения, какие именно, она не могла определить. Поэтому ответить сразу и решить ей было нелегко.

— Почему же вы молчите? — озадаченно спросил Колобок. — Я, Софья Павловна, человек положительный, солидный. Я вас действительно искренне полюбил и теперь очень хочу знать, каким будет ваше решение.

Он так и сказал — не «ответ», а «решение», — Софья невольно улыбнулась. Трофим Иванович истолковал эту улыбку как знак согласия и расцвел от радости, даже пшеничные усы его встопорщились и пришлось пригладить их согнутым указательным пальцем.

— Так какое же будет решение? — уже весело, уверенный в своем успехе, снова спросил он.

Вокруг них на Владимирской горке, любуясь вечерним заднепровским Киевом, гуляли люди. На другом конце скамейки паренек обнимал девушку за плечи, и оба сидели блаженно замерев, чувствуя прикосновение друг друга, любуясь сказочной россыпью огней, которые мерцали в тысячах и тысячах окон жилых массивов. Поезд метро мчался по мосту через Днепр, словно веселый огненный пунктир или будто очередь трассирующих пуль, перелетевшая через речку. Когда-то, в юности, Трофим Иванович видел такие очереди, хотя воевать ему не пришлось, его призвали в армию осенью сорок пятого…

Пауза затягивалась. Колобок не мог понять, в чем дело, и забеспокоился. По его расчетам и ожиданиям, все должно было быть иначе.

— Не знаю, полюбила ли я вас, Трофим Иванович, — наконец сказала Софья, — но в искренности ваших чувств я не сомневаюсь. В принципе я согласна, но давайте попробуем лучше узнать друг друга. Вот я, например, ничего не знаю о том, где и как вы живете…

— Господи, о чем речь… Это же проще простого. Давайте прямо сейчас, не откладывая, и отправимся ко мне в гости. Там, конечно, холостяцкий беспорядок, но вы, надеюсь, извините.

Говоря так, Трофим Иванович кривил душой, он-то знал: порядок и чистота в его комнате образцовые. Они поехали троллейбусом до Воздухофлотского шоссе, а квартал до Фабричной улицы прошли пешком. И все это время в сердце Трофима Ивановича нарастала и нарастала тревога.

— Имейте в виду, у меня не какой-нибудь роскошный дворец, а обычное холостяцкое жилье, — сказал Колобок, когда они шагнули из светлого коридора Брест-Литовского проспекта в мглистую темень Фабричной.

— Комната значения не имеет, — тихо проговорила Софья.

— А что имеет значение? — проявлял настойчивость Колобок.

— Человек, — кратко ответила женщина.

Трофим Иванович удовлетворенно улыбнулся.

Они вошли в подъезд, поднялись на второй этаж.

— Коммунальная квартира, — сказал хозяин, — для всех, стала символом сплетен и ссор, а вот мы, наоборот, живем мирно и дружно. Кроме нас, здесь живут…

— «Кроме нас»? — переспросила Софья. — Вы живете не один?

Трофим Иванович на мгновение заволновался, но сразу же и успокоился. Тут ему краснеть не было оснований.

— Прошу в комнату, — аккуратно открыл ключиком дверь, — проходите, пожалуйста, и садитесь.