– Идет, сыграем в твою маленькую игру, – говорю я.
«Но не обижайся, если стану жульничать», – добавляю мысленно. Интересно, уловит он эту мысль? Или в первый раз никакой телепатии не было, простое совпадение?
Похоже, совпадение… Потому что отвечает Шляпник лишь на первую фразу:
– В маленькую игру ты играл со своим пенисом – в детстве, запершись в ванной от мамы! А у нас все по-взрослому!
Или не совпадение? В детстве, лет с одиннадцати начиная, я действительно любил придушить курицу и в одиночестве сходить на третью базу. Кто сам не пробовал, пусть первым бросит камень. Да не в меня, а в друзей-товарищей, скрывших существование этой лазейки в заманчивый взрослый мир…
– Ладно, не кипятись… – говорю примирительно. – В чем состоит испытание?
– Сейчас увидишь…
Увидел… Но ничего не понял.
Глаза неожиданно валятся на пол, бьются в припадке… И что я должен сделать? Или не сделать?
Пожалуй, случилась накладка, планами Шляпника не предусмотренная. Короткая возня Руки, из-за сплетения щупальцев я толком не вижу, что происходит с Глазами. Возможно, Шляпник сейчас слеп, как крот, и стоило бы этим воспользоваться… Но я решаю иначе.
– Перестарался… – сообщает мне Рот. – Слишком далеко видят эти Глазоньки… Даже в будущее заглядывают… А оно бывает всяким. Иногда страшным.
Рука Шляпника – настоящая, с пальцами-колбасками – исчезает за спинкой трона, что-то там делает и возвращается с предметом, который я с лету опознать не могу – нечто цилиндрическое, ядовито-оранжевое, примерно с литровый термос размером.
Глаза уже на ногах, припадок завершился, а я соображаю, почему его (их?) слизистое тельце кажется знакомым… Верхняя часть антропоморфного Белого Слизня, вот что это такое…
Как известно, Белые мутанты бывают двух видов: одни слизни уже полностью утратили человеческое начало, по крайней мере внешне. Другие (их значительно меньше) еще сохраняют некую антропоморфность: выглядят как человек, наполовину утонувший в слизистом основании. Специалисты по квазифауне Зоны ломают головы, к чему этот странный симбиоз, эта пародия на кентавра, где роль конской половины исполняет громадный аморфный слизняк, а человеческая половина вроде как ни для чего и не нужна, никакой роли в процессах жизнедеятельности не играет…
А Шляпник голову не ломает, он использует человеческую половину как материал для своих поделок. Наверняка ведь детей, выживших в Зоне, таких, как Жужа или мальчик-Уши, можно по пальцам пересчитать… Или даже вообще мутанты-«кентавры» – творения Шляпника: задел на будущее, запас строительного материала, самостоятельно поддерживающего свое существование…
– Однако пора обедать, – оповещает меня Шляпник. – Ишь как время в интересном общении незаметно пролетело… Заболтались мы что-то. Ладно, потрапезничаешь со мной, да и ступай на все четыре стороны…
В Красном Замке это предложение звучит весьма двусмысленно и несколько ехидно. Потому что квадратное в сечении здание имеет ровно четыре симметрично расположенных входа-выхода. Через один сюда попал я, а три других, готов поклясться, ведут куда угодно, только не на Сенную площадь. За одной аркой темно, и окна той стороны тоже темны. Еще один вход – тот, что напротив «моего», – ведет в какое-то солнечное место, света с той стороны в Замок попадает значительно больше. Последний, четвертый, судя по освещенности, вполне может вести в туманную питерскую Зону, да только с Сенной мы его снаружи не видели…
Понятно, что Замок – некий аналог хармонтской «душевой», но работающий в непрерывном режиме. Безумно интересно было бы все это изучить, со всем разобраться (с хозяином в том числе). Но не сейчас… Время идет, часовая стрелка неумолимо съедает оставшийся до обмена срок.
– Обед? – удивляюсь я. – А как же испытание?
– Забудь… Я передумал. Отобедаешь и гуляй восвояси.
И тут на сцене появляются два новых персонажа. Два человека, абсолютно нормальных человека, – я уж начал забывать в здешнем паноптикуме, что такие бывают на свете…
Они входят через «солнечную» арку… Сталкеры, молодые, парень и девушка. Да только не здешние, видно с первого взгляда: и снаряжение нетипичное для наших мест, и утепленные куртки совсем не по сезону.
Я на секунду задумываюсь: а где сейчас зима-то? – и начинаю подозревать, что шутки тут шутят не только с пространством, но и со временем.
Оба гостя тащат с собой две охапки дров, какие-то деревянные обломки и сваливают ношу у очага. Назвав их нормальными, я слегка поспешил. Движения механические, неживые… Зомбяки, находящиеся под полным ментальным контролем.
Ничего похожего на провизию для обеда вновь прибывшие не принесли. А в Замке нет мест, способных послужить продуктовой кладовой. Разве что на вершине псевдобашен, куда ведут винтовые лесенки, можно что-то заначить.
Мелькает подозрение, что Безумный Шляпник соврал, что третье испытание не отменяется и будет как-то связано с грядущим обедом. (Не из Питера ли Пэна его затевают сготовить?) Первым испытанием, вероятно, был «колодец». Вторым…
Про второе испытание я ничего придумать не успеваю, события начинают развиваться слишком стремительно.
Сталкер-чужак, сбросив вязанку, таким же механическим неживым движением выдергивает нож и перерезает своей спутнице горло. Она мало того что не препятствует, так еще высоко задирает голову, чтоб ему было удобнее.
Кровь – артериальная, яркая – хлещет тугой струей.
– Сегодня на обед – жареная сталкерятина! – орет Рот Безумного Шляпника.