Последняя мысль вдруг застревает в голове. Параллельно с ней приходит догадка по поводу причин такого странного явления. Говорят, Измененные класса «Паук» способны проделывать подобное с теми, кто ниже уровнем, – парализовать на расстоянии, а потом использовать в качестве доноров энергии. Сам я не сталкивался, но опытные сталкеры рассказывали. А тут у нас не паук, а Сеятель в полный рост. Ему подобный трюк провернуть – раз плюнуть. Вот только зачем? Ох, ежики, да затем, что туго ему сейчас приходится! Видимо, Катаев с командой насели и давят безумца энергетически, вот он и пустил в ход все подручные средства.
Рука инстинктивно тянется за ножом. Отключить гада от источников питания, благо есть возможность. Можно не тратить энергию, применяя свою Силу, не тратить патроны. Тихо, аккуратно, бесшумно. Да еще по окрестностям пошукать, найти другие такие же «батарейки» и сотворить с ними то же.
Пальцы сжимают рукоять ножа. Удобная она у «Палача», сидит в ладони как влитая. Глаза уже автоматически просчитывают траекторию движения – быстрого и в то же время плавного, чтобы перечеркнуть лезвием горло мужчины, а затем и его напарницы. Проблем никаких – Новые совсем не шевелятся, получается будто тренировка на манекенах.
И в момент, когда рука уже в исходной точке траектории, я понимаю, что не смогу. Да, это враги, Новые-террористы. Дай им волю, они бы меня не пощадили, сомневаться не приходится. К тому же сейчас они помогают Сеятелю, которого мы обязаны уничтожить, если хотим жить. Но не так. Не когда они стоят совершенно беспомощные, не в силах даже пошевелиться. Я могу убить врага, когда он на меня нападает, угрожает моим близким, товарищам, но это уж слишком. Я многих убил в своей жизни, вот только я сталкер, солдат, сувайвор, кто угодно, но не палач, пусть мой нож так и называется.
Внутри меня начинается яростная битва. Часть меня требует, чтобы я нанес удар. Потому что надо. Потому что общее важнее моих личных принципов и личной рефлексии. Потому что ставки слишком высоки, чтобы я мог себе эти принципы позволить. Потому что сейчас или мы, или они, вот эти, радикальные, с которыми невозможно договариваться, которые идут за безумцем, жаждущим всеобщего уничтожения. А раз так, никакие средства, позволяющие остановить его, не могут быть слишком плохими или аморальными. Почему же мне так тяжело нанести удар? Почему?! Давай же, сувайвор, бей! Бей, твою мать!
Внутренне я уже почти готов к этому действию, когда сознание пронзает острая тревога и ощущение присутствия врага, а глаза на пределе чувствительности замечают справа смутную тень, которую можно счесть игрой света. Но я-то знаю, что это не так, и бью в том направлении своей недавно освоенной глушащей Силой, одновременно выбрасывая вправо руку с «Палачом». Двое Новых возникают как будто из ничего, выбитые моим импульсом «глушителя» из сверхскоростного режима, и передний буквально натыкается на лезвие моего ножа. Второй замирает в растерянности на пару секунд, и этого мне хватает, чтобы нанести морозящий удар, который накрывает и парализованных. Обоих.
Я не знаю, что чувствует паук, когда убивают его доноров, но вряд ли он такое оставит без внимания. Рву с места в карьер в направлении, куда меня тянет. Миную, не останавливаясь, еще троих парализованных Измененных – не до них мне, шарахаюсь в сторону от черной бездны Провала, открывшейся за углом наполовину обрушившегося производственного корпуса. Аномалию приходится огибать по большой дуге, потому что мне нужно туда, за нее.
Едва не врезаюсь во фризера, и воздух вокруг меня почти твердеет от дикого холода. Только он не на того напал – сувайворский иммунитет остается при мне, как и нож, который я вонзаю в грудь Нового и бегу дальше с нарастающим ощущением цейтнота.
Я наталкиваюсь на них, уже когда начинаю всерьез психовать от мысли: «Ну где они, черт побери?!» Огромная толпа истребителей тащит по частично обугленной, частично замороженной, изрытой, словно после артобстрела, широкой асфальтовой площадке здоровенный камень. То есть не камень, конечно, а Обломок, еще одного Сеятеля, только в дремлющем состоянии и в исходной материальной оболочке. По поверхности «камня» изредка пробегают зеленоватые искорки, напоминающие огни святого Эльма, и от этого мне становится страшно: а ну как Обломок проснется прямо сейчас, не дождавшись ни правильной программы от Катаева, ни безумной от лесногорского собрата? Но обходится пока: искры бегают, но больше ничего не происходит.
Я понимаю, что шансов против такой оравы мутантов у меня никаких. И поэтому решаюсь: пора! Касаюсь разумом канала ментальной связи с Ритой и передаю условленный эмоциональный импульс… Я, конечно, ожидаю чего-то неординарного, но все равно оказываюсь не вполне готов к последствиям.
Канал вдруг резко расширяется и перестает быть нашим с Ритой ментальным междусобойчиком. Теперь это мощный энергетический туннель, идущий через Риту дальше, к Катаеву, а от него уже – в неимоверные дали, в Питер, к тамошнему Источнику. А затем меня буквально захлестывает чужеродная энергия. Она переполняет меня так, что кажется, я сейчас лопну: меня распирает до боли, до безумия. Потом этот поток чего-то абсолютно чуждого и незнакомого накрывает меня окончательно, в ментальном смысле, и я в нем тону, теряю себя – с настолько могучей сущностью я вступаю в соприкосновение. Мне кажется, что мы с ней абсолютно несопоставимы, что она раздавит меня и не заметит, что в считаные минуты не останется и следа от человека по имени Артем Калитвинцев, он же – сталкер по прозвищу Художник, и останется только это, невообразимо мощное чужое, растворившее в себе последнего сувайвора…
Сувайвора! Это мыслеслово, полыхнувшее в моем тонущем сознании, словно почти уже погасший костер, в который плеснули бензинчика, резко возвращает меня в игру, ставит барьер на пути сокрушительного потока энергии Источника, который не то чтобы хочет меня уничтожить, просто волна его мощи оказывает такое действие. А передо мной встает задача весьма нетривиальная – принять эту энергию, сохранив себя как личность. Хорошо, что Рита с Катаевым работают в паре – Посвященный хотя бы сможет ее подстраховать. Конечно, они оба – посредники, а я – принимающая сторона, так что основной удар энергетического потока приходится на меня. К тому же Риту, по идее, должен защищать наш еще не рожденный ребенок, благодаря которому, собственно, и удалось создать этот канал, но подобная лавина Силы способна стереть личность кого угодно. Пытаюсь, хоть это и безумно трудно, не думать о том, как там у нее дела, а стараюсь сосредоточиться на выполнении своей задачи. И у меня это получается! Каким-то невероятным образом мне удается найти баланс между защитой собственной личности от растворения в Источнике и приемом чужой энергии. Возможно, отчасти помогает и сам Источник, потому что мой успех и в его интересах тоже, а без меня тут, видимо, ничего не получится.
Энергия больше не распирает, не захлестывает меня. Я становлюсь чем-то вроде линзы, фокусирующей ее поток, и, понимая, что враг может не дать нам время на раскачку, начинаю действовать. Первый импульс направляю в истребителей. Не на уничтожение, нет – чтобы умертвить такую толпу мутантов, потребуется слишком много Силы, которой потом может не хватить для другого. На разрыв паучьих нитей, связывающих их с безумным Сеятелем, на нейтрализацию волевого импульса, который тот им передал. Перехват контроля мне не нужен – он тоже слишком энергозатратный. Мне нужно лишь, чтобы эта кровожадная орда не путалась под ногами, и потому направляю им мощный импульс наведенного ужаса. Это не мое – оно исходит от питерского Источника, но срабатывает четко – истребители бросают свою ношу и начинают разбегаться.
Тогда я шагаю вперед, к лежащему на земле осиротевшему Источнику. Я понятия не имею, что с ним делать и как пробуждать, зато это хорошо знает Катаев. Осталось только ему здесь появиться, и…
Изменение обстановки я чувствую буквально спинным мозгом. А еще чувствую сквозняк и химический запах. За моей спиной открывается пространственная аномалия. Резко разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с… Дмитрием. Это слегка поражает – я никак не думал, что Сеятель до сих пор квартирует в теле «лояльного». Выглядит тот страшно – словно начинающий разлагаться зомби: лицо и руки покрыты жуткими язвами, кое-где треснула кожа, обнажая кровоточащее мясо, правый глаз затянуло белой пленкой, а на нижней челюсти почти полностью обнажились зубы из-за отвалившейся губы. Монстр снаружи, монстр внутри…
И синхронно с последней мыслью на меня обрушивается страшной силы энергетический и ментальный натиск.
Глава 48
Тягач
Питерская Зона
Выбросило их в глухом и темном дворе-колодце. Вверх тянулись мрачные серые стены старых домов, отсыревшие, с облупившейся краской и штукатуркой, пахнущие плесенью и кошачьей мочой. Запах старый – в Питере уже несколько месяцев как нет никаких кошек. На земле мусор. Самый разнообразный. Не так много, как могло бы накопиться за прошедшее с момента возникновения Зоны время. Убирать, конечно, некому, так ведь и мусорить тоже. Радовало хотя бы то, что дождь прекратился. Вернее, почти прекратился. Поток с неба сменился микроскопической водяной взвесью, которая, конечно, неприятно оседала на коже, но водяные монстры из такой вряд ли появятся.
Тягач огляделся. Окружающий городской пейзаж казался смутно знакомым, ну так подобных дворов в Питере полным-полно. Они могли находиться практически где угодно на обширных территориях старой застройки. Арок вокруг не наблюдалось, стало быть, подъезд, чья приоткрытая дверь черного хода казалась голодным ртом неведомой твари, вполне мог оказаться проходным.
Тягач ткнул стоявшего рядом и так же молча озиравшегося Слона локтем в бок и указал глазами на подъезд. Тот согласно кивнул. Говорить обоим не хотелось – было боязно нарушить повисшую тягостную тишину мертвого города. Казалось, любой громкий звук тут мог быть сочтен криминалом, за что последует неминуемая кара.
Тягач потрогал ухо, которое уже почти обжигала нагревшаяся бусина пси-блокиратора, и поморщился. Больше таких штук у них с собой не было, и если эта сдохнет, они окажутся беззащитны перед пси-давлением Зоны. Впрочем, ходили же как-то раньше вообще без этих штуковин, и ничего, живы. Сталкер вздохнул и двинулся к подъезду. Его спутник за ним.
Внутри тишина была еще более тягостной, звенящей. У Тягача даже возникло ощущение, что у него заложило уши, как в самолете при посадке. И скрип половицы под ногой показался грохотом. Сталкер снова скривился, молясь про себя, чтобы этот звук некому было слышать, но рука все равно инстинктивно сжала транквилизаторный пистолет со становыми дротиками.
Вот только молитва его не была услышана… в отличие от скрипа половицы. Присутствие Измененного оба сталкера раньше почувствовали, чем увидели. Волна слабости навалилась на них, подкосила ноги, придавила к полу. Тяжелые рюкзаки усугубляли ситуацию. Пьющий жизнь (а это, без сомнения, был он) для гарантии окатил обоих еще одной волной вампирической Силы и только потом появился из коридора справа.
В сумраке, едва рассеиваемом тусклым светом, проникающим сквозь дверь со двора, сквозь туман в глазах и преодолевая подступающую тошноту, Тягач с трудом разглядел невысокого лысоватого мужчину в непромокаемом плаще, джинсах и резиновых сапогах. Сталкер мысленно обозвал себя идиотом – подобное надо было предвидеть. Похоже, этот Измененный сидел здесь в засаде, карауля выход из постоянно действующей пространственной аномалии. И бил он наверняка, не собираясь брать пленных. Только вот в одном просчитался: не учел, сколько стана будет при себе у двоих сталкеров и что они, до кучи, еще и намажутся им. Иначе оба умерли бы мгновенно. А так Измененный успел лишь удивиться, увидев, что один из стопроцентных покойников шевелится, а затем получить в грудь два становых дротика и провалиться в беспамятство, чтобы никогда уже из него не выйти.
К счастью, Измененный был всего один, в противном случае сталкеров бы ничто не спасло. Чтобы более-менее прийти в себя, им потребовалось минут двадцать. Помогла недавняя инъекция антиновы и укол стимулятора в плечо, после чего оба с грехом пополам выбрались на улицу. Уже основательно стемнело, так что в сумраке они даже не сразу поняли, что это за место. Узкая грязная улочка, плотно застроенная старыми домами и забитая мертвыми автомобилями. Слон с трудом смог прочитать изрядно заржавевшую табличку на стене: «Галерная, 75».
– Волки-зубки! – тихо высказался Тягач. – Так мы совсем рядом!
– Я же говорил! – радостно кивнул Слон. – Пошли!
Перед тем как свернуть на набережную Адмиралтейского канала, оба какое-то время стояли, подозрительно глядя в сторону воды – не оживет ли подобно Фонтанке или не выкинет ли еще какой-нибудь убийственный фортель. Но все было тихо. Либо Зона выжидала, готовя новую пакость, либо ей сейчас просто не до них. В конце концов, знал же, наверное, заказчик, о чем говорит, когда упоминал, что Обломок отвлечется на другое. Скорее всего, будь иначе, у них вообще не было бы шансов добраться до цели. А тут вот она уже, цель, – квартал до нее остался.
С каждым шагом идти становилось все тяжелее. Психологически. Ноги делались будто ватные, хотя вроде бы ничего особенного не происходило. И неособенного тоже. Просто все ближе делался Обломок, возможно, уже исчерпавший все средства для самозащиты… А возможно, и нет. Просто все сильнее нагревались бусины пси-блокираторов, похоже, доживающих последние минуты. Может, это пси-давление Обломка проявлялось в нарастающем страхе. А может, страх этот был самый обычный, человеческий. Потому что нельзя не бояться, приближаясь к безмерно чуждому и невероятно могущественному порождению неведомого разума, недавно уничтожившему громадный мегаполис и способному порождать кошмары вроде водяных тварей или розовых «облаков». Потому что они, сталкеры, живые и очень не хотят стать мертвыми. Даже во имя сверхидеи и спасения человечества от космической заразы, прилетевшей на Землю с этими трижды проклятыми каменюками.