– А ты думаешь, среди обычных сталкеров их нет? – переспросил майор. – Дебилы и убийцы есть везде. По всей Зоне. Не лучше их всех согнать в одну кучу, дать им какие-то права и разрешить топтаться там до конца своих дней? Каждая структура, Митяй, имеет свою функцию. Бандиты – здесь в одной куче все радикалы, чтобы поспокойнее было, сталкеры – отличные сборщики и искатели, «Штаб» – инкассация, которая будет следить за потоком артефактов. Система сложная, но она работает. А война группировок – затягивание гаек в слабых местах.
– Бандитов больше нет.
– Будут. И новое местечко им организуем. Иначе где же будет собираться весь радикальный сброд?
Митяй немного подумал и спросил.
– Сокольниково тоже твой проект?
– Как догадался?
– Из всего рассказа я понял, что реальным сбором хабара здесь занимался только ты.
– Сокольниково был идеальной приманкой, – подтвердил майор. – В реальности никакой деревни никогда не существовало. Но всякий, кто находил что-то очень редкое, громко о себе заявлял и искал так называемый путь в эту мифическую деревню. Разумеется, он очень скоро попадал в наше поле зрения. Так мы отсеивали особо редкие и ценные цацки.
– Значит, никакого пресловутого Сокольникова не существует?
– Ты еще не понял? Мы и есть это Сокольниково, Митяй. Мы те самые таинственные наблюдатели, которые решают, с кем иметь дело, а с кем нет.
– Хорошо. Плевать. Пусть будет так. Зачем тебе я?
– Как я уже говорил, грядут перемены, – продолжил Консул. – Сталкерство таким, какое оно есть сейчас, больше не будет. Зона перейдет на новый уровень, и в первую очередь мы откажемся от артефактов.
– Как это?
– Пустим слухи, что в Новосибирской Зоне весь ресурс себя давно исчерпал. Хабар закончился, и вывозить отсюда нечего. Сталкерство будет минимизировано.
– Зачем?
– Это поможет ослабить вывоз хабара за Периметр, но от идеи самих старателей мы не откажется, только немного изменим. Вобьем в их умы новые идеалы, вместо артефактов придумаем другие ценности. Людям ведь неважно, во что верить и будут это артефакты или просто кусок ржавого железа. Если сегодня это ценится – значит, за ним соберутся толпы. И плевать, что это на самом деле.
– Подмена ценностей.
– Именно. Но когда бродяги будут находить редкие крохи, они сразу понесут их в нашу инкассацию – «Штаб». А те уже нам. Гениально, не так ли? Таким образом, любой найденный хабар сталкеры будут воспринимать как мусор и не будут за него цепляться.
– Зона без артефактов, – произнес Митяй задумчиво. – А что, это неплохая идея. Вы все равно будете получать максимальный поток хабара, минимизировав все его оттоки за Периметр.
– Именно, – деловито проговорил Консул. – И в этом начинании мне поможешь ты.
– Не понял. – Митяй повернул голову.
– Объясняю. Сталкерство будет переформировано. Этот процесс трудоемкий и займет время, и объединить их под началом новой эры сможет только человек, который станет символом нового сталкерства. Своеобразный герой.
– Герой?
– Ты, Митяй. За последнюю неделю ты буквально перевернул Зону с ног на голову. Все у костров только и говорят о молодом парне, который то освободил узников из бандитского плена, то убил какого-то монстра у лагеря ученых и даже помог в сталкерской революции в одном из моих лагерей. И я уже молчу про твои подвиги на базе «Штаба» и покатушки у Периметра. Тебе стоит взглянуть в глаза ребят, которые слушают эти легенды у костров.
Митяй подумал, что Консул точно никогда их не видел.
– Людям всегда нужно в кого-то верить. Сравнивать себя с кем-то, стараться быть похожим на своего кумира. Им всегда нужен символ. Без него люди теряются, как и без врага тоже.
– Что я должен делать? – запутался Митяй.
– Вести их, – довольно заключил Консул. – Мы сделаем из тебя всенародного героя. Супермена, который совершил невозможное и побывал там, где еще никому не доводилось. И за тобой пойдут люди. Все, что будет нужно – поддерживать их веру в сталкерство. Чтобы каждый из них знал, что без хабара Зона лучше и здесь есть к чему стремиться. Что «Штаб» – самопровозглашенная сталкерская деятельность для поистине крутых парней, борющихся с бандитизмом.
– Я понял, – наконец сказал бродяга. – Можно мне подумать?
– Не уверен, что ты в том положении, когда есть выбор, – честно произнес Консул. – Отпустить тебя с такими знаниями мы все равно не можем. Сам понимаешь.