– Может, случайно забрела, – предположил напарник.
– Твари на север не ходят. Только на юг. Где еда, где потеплее. Инстинкт самосохранения их гонит поближе к людям. Что-то здесь не так.
Пес абсолютно добродушно покрутил головой и потрусил назад, виляя хвостом.
– Жирный, я таких особей даже на Болотах не встречал! – прогудел Газон. – Их тут будто на убой кормят.
– Кормят, – повторил Митяй. – Если кормят, значит, есть кому.
– Думаешь, неподалеку лагерь?
– Да. Теперь я в этом уверен. Значит, Овечкин и правда к своим шел. На север.
– Сколько здесь может быть людей?
– Не знаю. Но они здесь есть. Должны, сука, быть.
– Если их еще не эвакуировали… блин, да чем же так воняет-то?
И за следующим поворотом он получил ответ на свой вопрос.
Труба совершила несколько плавных изгибов и закончилась. Зловоние усилилось. Выйдя наружу, бродяги оказались на дне оврага.
Огромный котлован, тянущийся вперед. И всюду лежали люди.
Большинство из них были одеты в сталкерские куртки, но встречались и военные. Здесь было не меньше двух десятков. Некоторые из них были обглоданы и растерзаны до неузнаваемости.
– Какого черта, – сказал в спину Газон. – Что здесь творится?
Митяй был не в силах ответить ему. Он стоял в полном ступоре, не произнося ни слова.
Газон отступил назад, прикрывая рот ладонями. Митяй пошатнулся. От жуткого зловония сталкеру стало плохо, и его вырвало желчью.
– Митяй, пошли отсюда, – попросил позади напарник.
Бродяга отвернулся и сосчитал до десяти. Он отказывался верить в увиденное.
– Это ловушка. Эвакуация. Точка сбора. Сука, это ловушка! – вырвалось у него.
– Пошли отсюда, – жалобно простонал Газон.
– Куда?!
– Назад. В «Штаб». На Болота. К ученым. Да хоть куда, только подальше отсюда!
Митяй никак не мог собрать мысли в кучу. Луч его фонаря бегал то к сырой трубе, откуда они пришли, то по гниющим трупам.
– Их обманули. Их всех обманули. Нет никакой эвакуации, – догадался он.
– Нету. Да. Теперь пошли. Пожалуйста.
Митяй нашел в себе силы и вновь посветил вперед. Один из мертвецов показался ему смутно знакомым. И бродяга его вспомнил.
– Труха… – проговорил он.
Чуть поодаль с растерзанными конечностями лежал Данила.
– Их обманули. Их всех обманули. Зачем? Кому и что они, сука, плохого сделали?