Огромный лесной массив встретил сталкеров мрачным и унылым пейзажем. Теперь слева от дороги возвышалось невысокое плато, а справа тянулся мертвый лес с неестественно серебристой, как свинец, листвой. Снег здесь, как и везде, лежал лишь местами и был до того грязным, что больше напоминал позднюю осень, чем первый зимний месяц.
Вскоре путники поравнялись с автобусной остановкой, возле которой догнивал остов «ПАЗика».
– По-другому я себе представлял эти места, – пробурчал Газон. – Думал, на севере хоть какое-то разнообразие.
– А мы пока и не на севере. Свинцовый лес вроде как самая западная часть Зоны. За ней Периметр и сразу Новосибирск, – сказал Митяй.
Газон покачал головой и остановился.
– Подумай только, это ведь Зона всего в паре километров от жилого города.
– Я слышал, что район, что возле Зоны, не совсем жилой.
Газон вдруг опомнился:
– Кажется, я в лагере свой спальник оставил. Пойдем, вернемся.
– Смеешься? Ты не мог вспомнить об этом пораньше?
– Будто мы далеко ушли, – окрысился напарник.
– Прилично так. Да и день опять потеряем.
– Всего пара часов, – сказал Газон, поправляя гитару. – Мы мигом.
– Никуда мы не вернемся, хрен с ним с этим…
Он не договорил и прислушался. Со стороны Периметра доносился тихий рокот. Сталкеры обалдело переглянулись.
– Это что?
– Тихо! – шикнул Митяй и поднял взгляд к небу.
– Мне кажется, или сюда летят…
Газон не успел договорить, как приближающийся шум резко усилился – из-за холма в небе показались две многоцелевые машины Ми-8АМТШ матового темно-зеленого окраса. Неофициально такую модель называли «Терминатором», и судя по количеству навешенного оружия, стальная стрекоза полностью оправдывала свое прозвище.
Сталкеры завороженно глядели, как вертолеты пронеслись над лесным массивом и умчались в сторону полевого лагеря ученых.
– Ни хрена себе! – воскликнул Газон как ребенок. – Нет, ну ты видел? А говорил, что над Новосибирской Зоной не летают.
– Минуту назад я так и думал, – ошалело проговорил Митяй.
Если руководство Периметра прибегло к таким мерам и, наплевав на правила, выслало в Зону вертолеты, это не могло предвещать ничего хорошего. Возможно, если бы сталкеры не покинули лагерь, их бы запросто могли взять под арест.
– Надеюсь, ты передумал туда возвращаться? – спросил Митяй.
– Эх, жалко спальник, – с досадой ответил напарник. – Ладно, бог с ним. Вернусь еще и заберу.
Некоторое время они прошли молча. И чем дальше углублялись в лес, тем мрачнее он казался. Особенно интересной особенностью было то, что в самой чаще леса снега почти не было, а местами регулярно мерцали различные аномалии, начиная от «разрядок» и заканчивая «зефиром».
Иногда вдоль дороги встречалось наследие Великой Стройки – проржавевшие и давно сгнившие остовы рабочих машин. Их мародеры прошерстили в первые же месяцы после своего прибытия в Зону. Митяй, который не застал те времена, слышал об этом от проводников в баре, когда их язык развязывался бутылкой водки.
Пейзаж вокруг был до того мрачным и гнетущим, что долгое пребывание в этом лесу легко могло привести к затяжной депрессии.
Сталкеры миновали ряд сваленных на дорогу деревьев, пройдя по белой известке и щебню. Осторожно обойдя кружившую над дорогой аномалию «клеть», они вышли к распахнутым металлическим воротам, на которых висела советская красная звезда. Сразу за воротами был небольшой опорный пункт – двухэтажное здание из белого кирпича, несколько палаток и вход в какой-то подземный туннель. Возле строения догнивал старый покореженный «УАЗик», возле которого лениво бродили несколько мутсобак.
Сталкеры шуганули их короткими очередями, и те трусцой скрылись куда-то в лес.