Командир лишь виновато пожал плечами.
– Прости, я правда очень переживаю за сегодняшний вечер. И не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Паяльник, дружище, присмотри за ней, чтобы она не натворила глупостей.
Система недовольно отвернулась. Спартак забрал автомат девушки и молча вышел. Эфир и Могила, не промолвив ни единого слова, поднялись с места и вышли за своим вожаком.
Девушка отошла в сторону, уселась на скамейку, начала разглядывать короткие ногти. Паяльник, считавший до этого патроны, немного отодвинулся.
– Не волнуйся, я ничего не скажу ему, когда ты сбежишь, – тихо сказал сталкер и лукаво улыбнулся.
– Что? – Система повернулась к нему.
– Я не первый день тебя знаю, чтобы понять такую очевидную вещь, – ухмыльнулся тот. – Но мой тебе совет – далеко от людей не отделяйся. Здесь и правда очень опасно.
– Я смогу постоять за себя.
– Знаю, но моим советом лучше не пренебрегай.
– Спасибо, – вымолвила Система и вдруг словно расцвела и покраснела от радости. – Спасибо большое.
– На складе я видел баллон огнесмеси к твоему огнемёту, посмотри, может, ещё остался.
– Обязательно, – улыбнулась девушка, накидывая на себя куртку.
Напоследок, перед тем как она вышла, Паяльник окликнул её:
– Да, и ещё. На западных воротах сегодня остаётся дежурить сталкер по прозвищу Пробка. Я знаю его. Болван болваном. Выжди, когда он заступит на смену.
– Поняла, спасибо! – Система отправила сталкеру воздушный поцелуй и скрылась.
Паяльник улыбнулся ей вслед и тихо добавил:
– Главное, возвращайся. Вы все возвращайтесь.
К сумеркам лагерь опустел.
Дозорные попрощались с последней группой, пожелав тем удачи, и закрыли ворота.
Самара не винил тех, кто решил остаться, и не считал это трусостью. Отряды состояли из добровольцев. Никакой принудиловки. Кто хотел – ушёл, кто нет – послужит в лагере.
В основном в рейд не попали либо раненые, либо самые молодые. Сейчас все они стояли на постах и ждали вестей от своих. Зажглись костры, ожили все приёмники. Самара всё ещё хранил радиомолчание, но совсем скоро эфир будут раздирать нецензурная брань и оживлённые крики.
Некоторые ещё днём покинули лагерь, отказавшись принимать участие во всём этом. Их никто не винил, но про себя многие сделали выводы.
– Ладно, мужики, бывайте, – мимо костра дежурных прошёл Гвоздь, махнув тем на прощание.
– Ты куда это лыжи навострил на ночь глядя? – спросил его кто-то из бродяг.
– Да так, дела свои нарисовались. Ну, ни пуха вам.
Внезапно путь ему преградил крупный бродяга с перевязанной головой. Он сурово взглянул на сталкера:
– Ты где такие шмотки отхватил?
– Подвернулись по случаю, – Гвоздь попытался пройти, но здоровяк его остановил.
– Я спрашиваю, где костюм взял?
– Тебе-то что, мой это комбез. В схроне лежал. Сейчас вот забрать решил.