Пять минут до цели… Где же этот поселок? Ага, вот он. Координаты… Да, все точно… Вон уже и дома видны. И люди. Ходят совершенно спокойно. Очень странно для поселка, захваченного террористами, тем более Новыми. Он должен как вымерший быть, а тут – полное ощущение нормальной мирной жизни. Это, конечно, может быть имитацией, чтобы ввести в заблуждение силовиков… Но ведь действительно сложно поверить, будто здесь что-то происходит… А если это ошибка – какая-то дикая путаница? Лучше сделать запрос на всякий случай…
– База, я – «Орел-один». Выхожу на цель, координаты… – он озвучил цифры. – Запрашиваю подтверждение.
– «Орел-один», я – база. Приказ подтверждаю. Цель – два крайних дома с южной стороны с красной и зеленой крышей».
Нет, там определенно что-то не так. Рядом с одним из этих домов какая-то мелкая человеческая фигурка возится… Дрова колет? Что за…
Зазнобин хотел уже вновь вызвать базу, но в этот момент в глазах у него помутилось, и чужая ментальная мощь ворвалась в сознание пилота, в считаные секунды превратив его в покорного исполнителя чужих приказов. Приказы поступали прямо в мозг, и их невозможно было ослушаться. Он с ужасом увидел, как его рука на рычаге управления поворачивает вертолет на запад, и он, старший лейтенант Зазнобин, ничего не может с этим поделать. Взглянув на своего ведомого, командир звена заметил, что тот повторяет его маневр. Тоже подчинен?
Две минуты до цели… Совсем уже другой цели… Большой одиночный коттедж в паре сотен метров от поселка. Участок такой приличный, дровяник, баня… Лесок в километре за оградой примерно. Хвойный, густой… А еще «Хаммер» здоровенный, который как раз в данный момент выруливает от дома на дорогу…
«Цель!» – вспыхнуло в голове Зазнобина, и он тут же вызвал ведомого:
– «Орел-два», я – «Орел-один». Твоя цель – дом. Разнести в пыль. Я работаю по «Хаммеру». Как понял?
– Принято, «Орел-один». Цель – дом. Есть разнести в пыль!
Не обращая больше внимания на ведомого, Зазнобин повел послушную машину в погоню за «Хаммером». Погоня будет короткой… Очень короткой.
– Готовность к поражению цели! – улетела назад команда.
– Есть готовность! – откликнулся оператор по управлению огнем.
– Сейчас повеселимся! – словно со стороны услышал Зазнобин свой голос.
Разумеется, я рискую. И сильно. Слишком многое зависит от моих рефлексов и того, получу ли я вовремя от своего пророческого дара подсказку об атаке. Но правда в том, что если у меня благодаря сверхскорости шансы в этой отвлекающей операции есть, причем неплохие, то у остальных их нет вовсе. Того же Седых разнесет ПТУРом на атомы вместе с «Хаммером». Правда, он, похоже, все равно покойник, но вот так просто жертвовать им лично мне совесть не позволяет…
Эх, размяк ты, Миха, размяк! Во время операции с Кочевницей или баталии в Коврове пожертвовал бы и не задумался… Что, Лариса подействовала? Симпатичное личико, фигурка, несколько поцелуев, в постели покувыркались, и все – кончился терминатор, которого ты в себе взращивал? А ведь в этой драке человеку не выжить, будь он хоть трижды сувайвор, скоростник и пророк! Только терминатору, которому чхать на все, кроме своей цели. Нужно срочно возвращаться к этому формату!
«Хаммер» стартует в тот самый момент, когда в зоне моей видимости появляются вертолеты. С них должны видеть, откуда я отъезжаю, чтобы однозначно связать отъезд машины с поставленной им боевой задачей. Вертолетов два. Один должен сработать по дому, второй – по машине. Главное, чтобы они сочли это достаточным и не разнесли до кучи еще и дровяник, в котором укрылись остальные…
Я гоню рискованно, учитывая скользкую дорогу, хотя само понятие рискованного вождения выглядит просто смешным для данной ситуации. Эта машина проживет недолго. Главное, чтобы я ее пережил. К-52 «Аллигатор» стреляет ПТУРами третьего поколения с лазерным наведением. Что называется, хрен увернешься, и вилять бесполезно. А значит, в момент выстрела надо «включаться».
Я лишь коротко оглядываюсь, когда сзади громыхает в первый раз: второй «Аллигатор» стреляет по дому, видимо, неуправляемыми ракетами С-13. На месте левой части коттеджа вспыхивает огненное облако. Жаль, хороший был дом, уютный. Но снявши голову, по волосам не плачут. Вторая ракета добивает дом, и вертолет начинает разворачиваться для повторного захода на цель. Хочется надеяться, что целью этой будет баня, а не дровяник.
Впрочем, тут уже настает время заботиться о моей собственной шкуре. Пророческий дар не подводит. На краткий миг перед моими глазами возникает образ чьей-то руки на кнопке. И тут же я вхожу в режим сверхскорости. Вертолет идет на небольшой высоте, так что ракета должна достичь «Хаммера» за считаные секунды. Но я двигаюсь быстрее: успеваю распахнуть водительскую дверцу, на полном ходу вывалиться из машины, прокатиться по снегу в сторону, вскочить и рвануть со всех ног в направлении леса.
Сгущающиеся сумерки озаряются вспышкой маленького вулкана, возникшего на месте «Хаммера». Но те же сумерки скроют от глаз экипажей «Аллигаторов» тень бегущего в сверхрежиме скоростника. Я даже позволяю себе оглянуться на бегу и вижу картину, которая из-за моего ускоренного движения и восприятия становится почти сюрреалистической. Все остальное двигается очень медленно. Огненный болид пылающего «Хаммера» по инерции продолжает перемещаться по дороге, а обломки его разнесенного взрывом кузова красиво парят в воздухе, разлетаясь в разные стороны по дуговым траекториям. На месте дома ярится ад, а к бане медленно, со скоростью летящей бабочки, приближается еще одна неуправляемая ракета С-13…
Я успеваю преодолеть метров двадцать, прежде чем она встречается с целью и дает мне возможность увидеть зарождение еще одного вулкана. Багровая с золотистыми прожилками опухоль взрыва вырастает на месте бани, постепенно (для моего глаза, естественно) поглотив своей алчной пламенной утробой все строение. Звуки взрывов в моем ускоренном восприятии неприятно растягиваются, понижаясь в тональности, и вызывают вибрацию внутренностей и прочие вредные эффекты, которые обычно возникают от звуков пониженной частоты.
Единственное, что радует, – это действия вертолетов: они разворачиваются по дуге и ложатся на обратный курс, на базу. Похоже, считают задачу выполненной. Неужели выкрутились? На первый взгляд кажется так, если, конечно, огонь с дома не перепрыгнет на забор, а по нему не доберется до дровяника. Тогда для всей команды Калашникова, включая самого подполковника, гарантировано что-то вроде аутодафе – сгорят, как Джордано Бруно, без шансов выбраться. Но к счастью, ветер, кажется, дует в другую сторону. Значит, огня бояться не стоит. А чего стоит?
Я на своей сверхскорости преодолеваю уже больше половины пути до леса, когда до меня доходит. Ночь уже на носу, и наши наверняка не рискнут вылезти из дровяника, пока темнота достаточно не сгустится, но к этому времени подтянутся «чистильщики» – бригада «лояльных», которая должна проверить эффективность авиаудара и добить выживших. Она просто не может не появиться. Сердитых – мужик серьезный. Такой стаж в ФСБ – не баран чихал. Он накладывает отпечаток на личность. Системный подход к такого рода делам въедается в подкорку. А тут еще и ставки высоки – нас надо зачистить только наверняка.
До леса остается сотня метров, когда я вижу медленно выходящую на опушку цепь людей. Нет, не людей. «Лояльных». Их чувствует моя глушительская способность. Десяток… Нет, больше. Около двадцати, пожалуй. Ничего себе – целая армия! И хорошо еще, если только эти… Нет, не только: пророческая сила сразу показывает мне и других: столь же многочисленный отряд, двигающийся со стороны поселка. Возможных выживших зажимают в клещи, не давая шансов. А так много их, скорее всего, из-за меня: знают, на что я способен.
Слишком много, всех не идентифицировать, да еще на сверхскорости, которая размазывает восприятие и сливает воедино сигналы, исходящие от тех, кто движется рядом. Но наверняка среди них есть и скоростники, и глушители – Измененные тех видов, что уже доказали свою эффективность в схватках со мной. Безнадега… Даже для меня. Это ж сколько у заговорщиков «лояльных»? Похоже, я здорово недооценил численность их армии. Если б не Сид и не я, они бы уже давно захватили власть, и мне не хотелось бы проверять, на что это будет похоже…
Хорошо еще, что в момент появления «лояльных» я находился в сверхскоростном режиме. И нахожусь в нем сейчас. В этом мой единственный шанс. Только тут, как у акулы, надо двигаться, иначе – смерть. Быстро двигающийся скоростник в сумерках практически невидим: его смутная стремительная тень сливается с тенями природными. И пусть среди них есть такие же, как я, но они сейчас в обычном режиме, а значит, меня не замечают. Но стоит мне остановиться или тем паче вступить в бой – все, я покойник.
Надо уходить – долго в сверхскоростном режиме я не продержусь. Знаем, плавали. Это жуткий стресс для организма, в том числе и сувайворского. Он надорвется, и меня просто вырубит, как тогда, в Коврове. А как же парни там? Если я уйду, их наверняка убьют… Ага, а если не уйду, что-то изменится? Разве что умру вместе с ними. Они так и так покойники. Все, кроме Калашникова. Я видел на них печати смерти. Ничто и никто не в состоянии этого отменить. Но подполковник… Он-то не обречен. Более того, он мне нужен, как бы цинично и расчетливо это ни звучало. Калашников много знает, и мне его знания очень пригодятся, чтобы добраться до оставшихся заговорщиков. А значит, его надо вытаскивать.
Вот только как? Для меня спасение – сверхскоростной режим. Но обычный человек его не выдержит, даже если я его на плечах волочь буду… Стоп, а если без сознания? Так сказать, в состоянии бревна? Хм, без сознания… Он не будет двигать ни рукой, ни ногой, головой ворочать. Просто висеть расслабленно. Ведь главная опасность для человека в сверхскоростном режиме – это шевелиться. Любое движение конечностью – и получай перелом. Причем хорошо, если в одном месте. Голову повернул – возможно все, от компрессионного перелома позвоночника до полного паралича… А если вот так… пожалуй, рискнуть можно. В конце концов, если выбирать между гарантированной смертью и этим… Думаю, спроси я его, даже он бы согласился. Но спрашивать его я, разумеется, не стану.
Рву к дровянику, существенно опережая никуда не спешащую цепь облавы «лояльных». А и правда, куда им торопиться? Две цепи идут с двух сторон, постепенно становясь полудугами. Все держат в поле зрения. Если даже в этом пылающем аду на месте дома и остался кто-то живой, через открытое место он не проскочит. В том числе и я, так как меня можно заметить в момент перехода из обычного режима в сверхскоростной и принять меры. То, что я уже в последнем, им в голову не приходит, к счастью. Но для меня сейчас главное так открыть дверь дровяника, чтобы это им не бросилось в глаза и не показалось странным, что дверь открывается и никто не выходит. Если они такое увидят, сразу поймут, что без меня не обошлось. И тогда – пиши пропало. А это, кстати, проблема, и серьезная – со стороны леса дровяник виден как на ладони…
Мысль приходит внезапно, и я тут же начинаю ее реализовывать. Стрелой лечу к выросшей на участке Калашникова небольшой кедровой сосенке, до которой, к счастью, не добрался огонь. Небольшая, конечно, по меркам дерева, но так-то уже вымахала под два метра, и крона у нее густая, пушистая. Прячусь за ней от взглядов «лояльных», быстро достаю из рюкзака взрывчатку с радиодетонатором, снаряжаю и снова на полной скорости рву к дальнему концу надвигающейся цепи. Укрываю ее за небольшим сугробом. С их стороны не видно – и ладно, но мне нельзя останавливаться, чтобы спрятать ее получше: меня сразу увидят. Не снижая скорости, бегу обратно к дровянику… Ох, только бы ресурсов организма хватило на все!