Даже если бы я не знал, куда идти, дорогу к объекту мне указал бы жуткий смрад паленой плоти, на который можно было наводиться как на пеленг. Похоже, армия Зоны добралась до бывшего санатория, превращенного теперь в центр создания и подготовки армии «лояльных». Паленым пахло скорее всего от мутантов: Измененные заговорщиков, похоже, дали им хороший бой, а Новых, которые могли бы поддержать примитивных тварей своими способностями, я хорошенько проредил… Но там вряд ли все закончится быстро: все-таки мутантов слишком много, да и Новые почти наверняка еще остались. Так что бой там скорее всего продолжается.
Поэтому я благоразумно сделал крюк – ни к чему попадать под раздачу воюющих сторон. Месть – блюдо, которое подают холодным, а если я очертя голову полезу в это пекло, запросто могу и сам попасть на сковородку. С другой стороны, можно бы и вообще свалить: велика вероятность, что мутанты задавят «лояльных» числом. Но я не мог передоверить дело своей мести безмозглым тварям или надеяться на то, что авиаудар сотрет это гнездо в пыль. Все нужно сделать самому.
Я посмотрел на карту: санаторий Абельмана соединялся с шоссе узким проездом и был окружен лесным массивом. Этот въезд сейчас, наверное, и атаковала армия Зоны. Значит, мне придется обойти объект кругом, пересечь шоссе восточнее, пройти лесом и подойти к объекту со стороны поселка. Раз уж враг лезет от шоссе, логично предположить, что северная сторона охраняется слабее.
Если верить предсказанию несчастной Алины, пока я еще мог себе позволить некоторую задержку: до авиаудара оставалось не менее четырех часов. Должен успеть. Я проехал по грунтовой дороге, проходившей параллельно шоссе, но южнее. Проехал до места, где эта грунтовка ближе всего подходила к трассе, и там машину оставил. Дальше пошел пешком.
Физподготовка у меня вполне приличная. Я могу пробежать непрерывно километров десять-пятнадцать по пересеченке, а быстрым шагом и полтинник одолеть. Здесь столько не требовалось, зато время было критичным. Поэтому я почти сразу перешел на бег.
Обходной маневр занял у меня около полутора часов, по истечении которых я осторожно вошел в обезлюдевший поселок. Все жители, очевидно, сбежали, спасаясь от надвигающейся с запада орды.
Прямо постапокалиптическая картина: пустые дома, запах сгоревших тел, еще слышные далекие взрывы и очереди (где-то армия и АПБР еще продолжают безнадежное сопротивление). И даже не верится, что так не везде. Что в большинстве мест и в стране, и в мире сейчас идет вполне себе обычная мирная жизнь… Пока идет. Но что будет, когда «проснутся» остальные Обломки Сеятелей? Не хочу об этом думать. У меня есть конкретная задача: раздавить этих гнусных тварей – боссов, командующих «лояльными». А об остальном побеспокоюсь потом… Если жив останусь.
Теперь у меня не было преимущества изначального знания, где сидит враг, откуда он в меня целится, из чего, что будет, если пойти туда-то, и тому подобных полезных сведений. К хорошему привыкаешь быстро. Год. Это длилось всего год. А уже вот не хватает… Даже в чисто прикладном плане… От этой мысли я поморщился: Господи, слово-то какое мерзкое! «Прикладной». Ведь о человеке речь! А медленно из меня это выходит, медленно. Чувства мешают. Мешают делать свое дело. Убивать то есть. Жаль, что нет такого рубильника, чтобы отключить все лишнее. Кровь Измененной с этим справляется плохо. Три недели уже, как мне ее ввели, а я все еще… не вполне терминатор. Помимо всего прочего не утратилась чувствительность к потерям. Поэтому больно. Очень. Хочется верить, что это не надолго… Будь проклята моя природа сувайвора! Из-за нее меня не берет душевный новокаин. Почему я выжил там, в Краснотайгинске?! Почему у меня образовалась эта чертова стойкость к изменению? Ходил бы сейчас без всяких эмоций и под командованием Сида истреблял отживших. Не было бы этих потерь: Светы, Кристины, Алины, АСа… А если б и были, то меня бы они не задели. Совсем.
А тут что?! Какая мне радость в том, что я сохранил способность чувствовать? Шанс сражаться на стороне человечества в этой эпической битве за выживание? А он мне нужен, этот шанс? Да, планов громадье. Моих планов, а не безликого разума Зоны. Только что это за планы? Убить заговорщиков, перебить «лояльных», Сида, опять же, найти и грохнуть… Очень по-человечески! Гуманизм, о котором я распинался перед Воскобойниковым, защищая право человечества на второй шанс, прямо так и прет из меня!
Все, стоп! Хватит рефлексии! Я уже приближаюсь, так что пора входить в боевой режим. Теперь я один. Надеяться не на кого, но и беспокоиться тоже не о ком. А способности мне хорошие достались! Хоть в этом повезло… Пока что приходилось применять навыки скрытного перемещения, очень актуальные раньше, когда я был просто оперативником без всяких там паранормальных талантов. Интересно, насколько тщательно они следят за этой стороной? Вряд ли они в полном составе отражают натиск мутантов с шоссе. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да и те, кто ими командует, не ущербные же на голову, в самом деле?! Что мешает тем же истребителям и прыгунам не лезть в лобовую, а обойти по лесу? Ничего. Сами, конечно, не сообразят, но разум Зоны на что?
Так что как ни крути, а с этой стороны подступы тоже должны охраняться. Вопрос, какими силами и есть ли у них камеры по периметру объекта. Нет, в самом факте их наличия сомневаться не приходится, но где расположены, какой охват, есть ли мертвые зоны… Не привык я лезть в атаку нахрапом, не то что без должной, но даже без самой минимальной подготовки и разведки. Вот только где взять время на все это? Конечно, когда вдали показалась стена, огораживающая бывший санаторий – высокая, каменная, с колючкой поверху, – я сделал попытку что-то разглядеть в бинокль. Но безуспешно: постовые (если они там были) не показывались, а камеры, видимо, хорошо замаскировали. Конечно, заманчиво снять охранников издалека из СВД-С тихо и аккуратно. Но не судьба. Придется так, на коне и с шашкой.
Понятно, что насчет коня и шашки – это условно. Идти на объект у всех на виду я не собирался. В конце концов, не камерами едиными. Охрану объекта вполне могли нести не только «лояльные» с боевыми навыками, которыми меня не возьмешь, но и обычные люди с огнестрельным оружием. Я хорошо помнил, что АСа в Екатеринбурге изрешетили пулями. Самыми обычными пулями. А значит, меня и здесь могут снять на подходе, не дав толком даже развернуться. Так что двигаться я старался максимально осторожно и скрытно. Но то ли я переоценил свои стелс-навыки, то ли противник расщедрился и на всякий случай поставил на второстепенный фронт «лояльного» поисковика, способного сканировать местность, не обнаруживая себя, только меня засекли раньше, чем я их. Это стало ясно в тот момент, когда нечто незримое резко и зло ворохнулось совсем рядом. Легкое неприятное ощущение в груди подсказало, что это пневматик попытался взорвать мне легкие. Сюрприз, гад! Не выйдет. Сопротивление воздуха на следующем шаге означало, видимо, атаку кинетика. Черта с два! Надо же! Повезло. Раз пытаются достать «лояльными», значит, стрелков у них тут нет. Выходит, именно меня здесь не ждут или до сих пор не знают о моих маленьких, но ценных особенностях.
Однако игры кончились. Пора было шевелиться, пока они не сообразили что к чему и не придумали контрмеры. Тот же кинетик вполне мог метнуть в меня какой-нибудь тяжелый предмет или позвать автоматчиков…
Время вокруг словно попадает в какую-то вязкую субстанцию, которая меня пропускает беспрепятственно, так что я обхожу его, как стоячее, резко ускорившись. Я не знаю, как выгляжу со стороны в такие моменты: как размазанная в пространстве тень или вовсе пропадаю из поля зрения. Но знаю, что попасть в меня в режиме сверхскорости практически невозможно – ни случайно, ни намеренно: пули и осколки разорвавшейся гранаты движутся со скоростью, сопоставимой с моей, если не меньше, и я преспокойно могу от них увернуться, как Нео в «Матрице». Знаю, было уже.
Только в этот раз не стреляют: не любят Измененные (будь они хоть Новыми, хоть «лояльными») огнестрельного оружия. Да и привыкли они к тому, что сами по себе – оружие. К чему им неуклюжие железки отживших? Но сейчас, когда их испытанные средства уничтожения дают сбой, плана «Б» у них нет, и наступает растерянность. Краткая, однако мне хватает.
Бомба с детонатором дистанционного подрыва была подготовлена загодя. В сверхскоростном режиме я оказываюсь возле стены, прилепляю ее туда и кидаюсь прочь, скрываясь за деревьями. Синхронизируюсь с обычным потоком времени, чтобы активировать заряд. Громыхает знатно – взрывчатки я не пожалел. Даже уши закладывает, и нападает кашель от дыма и бетонной крошки. Но стена разворочена.
Я снова ускоряюсь, сделавшись в дыму, вероятно, совершенно невидимым для врага, и проскальзываю в пролом. На обломках стены обнаруживаю первое тело. Видимо, кто-то из атаковавших меня Измененных. Он еще шевелится и стонет – взрыв и падение не вполне его доконали. Я это дело исправляю, перерезав ему горло. Из дыма, кашляя, показывается второй, но не успевает даже толком меня увидеть, как я оказываюсь рядом с ним, и мой нож делает свое дело.
Вперед, вперед, не тормозить! Плана объекта у меня нет, и приходится работать по наитию. Я очень рассчитываю на общий хаос, связанный с боем со стороны шоссе и моим внезапным и громким появлением с тыла. Интересно, обычные люди тут все же есть (кроме главарей заговора и научников)? Одно дело «лояльные», среди которых вполне могут быть те, кто убил Кристину или АСа, а другое – собратья-оперативники, которые скорее всего просто исполняют приказ. Их убивать мне не хотелось, но, если придется, рука не дрогнет.
Дальнейшее сливается в сюрреалистический кровавый кошмар. А точнее – в некое подобие мрачной компьютерной игры 3D-шутера с сильным эффектом присутствия и той разницей, что я не стреляю, а, перемещаясь на недоступных для противника скоростях, исполняю своим ножом грязную работу мясника, плодя трупы направо и налево. Со счета сбиваюсь быстро, пол становится скользким от крови. Словно в тумане мелькают лица противников и растворяются в кровавой мгле, не оставляя следа в памяти. О, меня пытаются достать, но не получается, хотя серьезные опасности порой возникают. Пиромант чуть не сжигает весь коридор, однако пламя обтекает меня, оставив лишь незначительные ожоги. За это я буквально потрошу его, резким движением снизу вверх вскрыв живот. Еще один кинетик швыряет в меня сразу с десяток ножей. От части я уворачиваюсь, два отбиваю в сторону, но один прорезает камуфляжку и оставляет неглубокий порез на плече. Я ловлю его, пролетающего мимо, и, оказавшись рядом, возвращаю Измененному. Кинетик падает с ножом, торчащим из глаза.
Я постепенно тупею от пролитой крови – ее много, как на бойне. Интересно, кто-то там мутантов сдерживает, или все на меня брошены? Мне неизвестна предельная длительность пребывания в режиме сверхскорости. Насколько хватит ресурсов моего обновленного организма? Только прерываться нельзя – в обычном режиме я сразу стану уязвимым. И не энергетическое воздействие, а самая банальная пуля или нож смогут положить конец моему крестовому походу. Рисковать нельзя.
Кажется, люди среди противников все-таки попадаются. Кто-то выпускает в меня очередь из автомата. Я успеваю упасть на пол, и пули пролетают надо мной со скоростью бегущего человека. Подкатываюсь под ноги стрелку и, поднимаясь, всаживаю нож ему в пах (на нем бронежилет). Он еще только собирается завопить от дикой боли, но мой нож в горле кричать мешает. В другом месте в меня швыряют гранату. Прежде чем она разрывается, успеваю схватить ее, оставить у противника под ногами и в два прыжка удалиться на достаточное расстояние, чтобы избежать осколков. Даже не смотрю на кусок окровавленного мяса, только что бывший живым, и пробегаю мимо.
Подобных эпизодов много – они не откладываются в памяти, словно каждый новый стирает предыдущие, и эта «забывчивость» работает предохранителем, чтобы не наступил шок от такого количества убийств. Я правда не знаю, скольких там убил, хотя и понимаю, что эта локальная амнезия меня никоим образом не оправдывает. Но я и не ищу оправдания: враг должен быть уничтожен…
А потом меня останавливают. В буквальном смысле. Это происходит внезапно, как снег на голову. На очередном сверхскоростном рывке время вдруг начинает течь с обычной скоростью. Я к этому не готов. Даже слегка теряюсь, не сообразив, что произошло. Завод у моего сверхскоростного режима закончился? Оказывается, нет – мой взгляд натыкается на Нее. Глушилка. Как я мог о ней забыть?! Пока мы с ней со взаимным шоком в глазах рассматриваем друг друга, из коридора вылетает тяжеленный стул. Мне прямо в голову. И наступает темнота.
Голова разламывалась, в носу жгло от нашатыря, а по лицу стекала вылитая на меня холодная вода. Похоже, кому-то очень не терпелось привести меня в чувство. И я догадывался кому. Первым, кого я увидел, открыв глаза, был Виктор Савельевич Нинко, шеф поволжского сектора АПБР и номер два в списке участников «проекта Х». В его глазах я читал ненависть, нетерпение и легкую панику. Кроме босса заговорщиков, в комнате находились двое людей-автоматчиков, не сводивших с меня своих АК-74, неизвестный «лояльный» и, разумеется, Глушилка. Все они смотрели на меня с разной степенью страха и смятения, хотя я, в лучших традициях отечественных криминальных боевиков, был пристегнут наручниками к батарее.
– Признаться, я считал вас мертвым, оперативник Стрельцов, – заговорил Нинко сразу же, как только увидел, что я очнулся.
– Недоработали ваши ребята на Урале. Хижина была с секретом – на подземный ход они ее не проверили. Ничего нельзя поручить этим «лояльным», верно?
Полный злобы взгляд Измененного я проигнорировал – следил за реакцией босса. Нинко марку выдержал – на его лице не дрогнул ни один мускул.
– Не мои, Стрельцов, с чего вы взяли?
– Ну, может, за ту операцию отвечали и не вы, а кто-то из ваших коллег по «проекту Х», – пожал плечами я. – Сути дела это не меняет. Вы все – одна и та же банда. Это ваши «лояльные» пытались меня убить в Шелеховском и на Щучьем озере. Они убили Кристину и моего шефа по уральскому сектору. Именно поэтому вы все – трупы.
– Вы не в том положении, чтобы угрожать, Стрельцов. Это вы числились трупом, а вот воскресли совершенно зря! Разумнее для вас было бы оставаться «мертвым». Все-таки шанс прожить спокойную жизнь.