Пройдя в одном полотенце до шкафа, Илья быстро выбрал что надеть — голубую сорочку, галстук в тон костюму и сам костюм, классический, черный. К нему шли мягкие кожаные туфли. Застегнул на левом запястье ремешок массивных часов в стальном корпусе.
Взглянув на часы, Прохоров улыбнулся, взял с прикроватного столика портфель с документами, переложил служебное удостоверение с тумбочки во внутренний карман пиджака, вышел из квартиры и запер дверь. День начинался бодро, день начинался хорошо.
— Здорово, эскулапы, — войдя в морг, майор устремился к столу, за которым скучали два лейтенанта медицинской службы.
Выйдя сегодня в первую смену, они откровенно маялись от похмелья и тоскливо поглядывали на кабинет патрона, полковника Рюхина, где тот в специальном шкафу под замком хранил все спиртосодержащие препараты.
При виде Ильи парни синхронно кивнули и вновь уставились в бумаги.
— Шеф тут?
— А куда ему деться, — синхронно подтвердили медики, что-то выводя в отчетах, папками с которыми был завален стол.
— А летун? Американец, что вчера привезли?
— На месте.
Молодой хмурый лейтенант с проседью на висках, нервно поправил халат и указал на противоположную стену помещения, около которой стояло несколько каталок. Другая стена представляла собой разбитый на несколько секций холодильник со стальными дверцами, где хранились останки потерпевших.
— Тогда я к полковнику. — Прохоров двинулся мимо прозекторских столов, ловко уходя от столкновений с различными предметами, один вид которых мог ввести обывателя в шок. Несколько секунд шествия по белоснежному кафелю пола — и вот она, дверь кабинета, в котором сидит человек, почти наверняка способный пролить свет на случившееся.
— Товарищ полковник?
Рюхин, седой, сутулый, с острым как клинок подбородком и тонкими нервными пальцами пианиста, оторвал взгляд от монитора и благосклонно кивнул.
— Вваливайся, майор. Дай угадаю, зачем пришел. Гражданин Соединенных Штатов Америки, мистер Гордон, сорок три года, множественные травмы, кровоизлияние, повреждение внутренних органов, компрессионные переломы, с жизнью несовместимые. Верно?
— В точку.
— Вовремя пришел. У меня уже запрос на столе. Через час будем голубя в посольство отправлять.
— Скоро они, — майор покачал головой. — Странное что есть?
— Да нет, — Рюхин пожал плечами. — Мелочи одни. Кровь в порядке, патологий не обнаружено, следы опиатов в крови не найдены, впрочем, и любая другая химия по нулям. Следов борьбы тоже. Убойный хорошо поработал, собрали его по фрагментам почти целиком. Все на месте. Вот сам полюбуйся.
Полковник подвинул Прохорову папку с протоколом, тот не глядя опустился на стул. На руке Гордона обнаружились солидных размеров золотые часы, а в кошельке, во внутреннем кармане плаща, нашелся бумажник, в нем было десять тысяч долларов с мелочью и небольшая сумма в рублях. На левом безымянном пальце, по западной традиции, обручальное кольцо, предположительно из платины.
— Не ограбление?
— Нет.
— Вещички его можешь пока забрать. Мы их потом в посольство передадим.
— Спасибо.
Остановившись на пороге кабинета, Прохоров вдруг нахмурился.
— Слушай, Рюхин, ты сказал про мелочи. Что это?
— Ах это? — полковник медицинской службы ухмыльнулся и резанул подбородком воздух. — Смотрю, не теряешь хватку. Пойдем, покажу.
Рюхин вышел из кабинета и направился прямиком к стене с холодильными камерами. Подчиненные, до этого страдавшие от абстинентного синдрома, вмиг стали свежими, подтянутыми офицерами, с блеском в глазах, но хватило их ровно настолько, чтобы патрон прошел мимо.
— Хронота, — бросил Рюхин мимоходом, но тон его был скорее снисходительный.
— Товарищ полковник, так закуска же градус крадет.
— Работаем.