– Игорь?! – изумился тот. – Ты?!
– Я, командир, я.
– Но как?! Когда?!
– С последнего лагеря у переезда.
– Но почему?!
– Что «почему»? Так было нужно. Игорь Кинько мешал. Теперь он мертв, и труп его валяется по другую сторону дороги от остальных. Я занял его место. Однако хватит разговоров! Набирайте номер!
– Какой?
– «Андрея», разумеется! Хотя на самом деле его зовут иначе. Надо пригласить его сюда… Действуйте, командир, время дорого! Мы внушим вам, что говорить!
Видимо, «Кинько» дал какой-то сигнал Черному Сталкеру, и тот начал передавать фээсбэшнику прямо в мозг ментальные приказы, от исполнения которых невозможно было уклониться. Теперь мне более-менее стала ясна вся картина. Как и в случае со мной, Кочевница давно могла ликвидировать весь отряд ФСБ, но пропустила командира так далеко только потому, что он, по-видимому, заключил сделку с «геологом» – третьим кандидатом. Спецслужбовцы убивали его конкурентов (по крайней мере пытались), а он взамен обещал помочь им с Кочевницей. Но «геолог» – ушлый тип, хитрый и осторожный. Видимо, в отличие от меня он нашел способ «закрыться» от Зоны, и та не могла найти его и «вести». Вот и пришлось пойти на такие ухищрения.
Интересно, когда нас соберут тут всех вместе, что будут делать? Устроят финальный конкурс, в котором победитель получит право работать на Кочевницу, а проигравшие – смерть? Но ведь выбор, похоже, уже сделан: Агнешка, по-прежнему безучастная ко всему происходящему, продолжает что-то делать на алтаре. Тогда зачем нужны мы? Если я разберусь в этом до того, как сюда прибудет третий кандидат, у меня будет шанс на выживание, а если нет… Перво-наперво надо что-то делать с физическим параличом и с фантомом, который меня держит в этом состоянии. Еще вчера утром я бы на эту тему даже думать не стал ввиду полной безнадежности. А сейчас я не просто думал, но скрытно, исподволь начал действовать, пользуясь тем, что фантом и Черный Сталкер заняты телефонными переговорами фээсбэшника и «геолога».
Сам не знаю, откуда пришла мне в голову эта идея, но я разделил свое сознание на две части. Одну, меньшую, оставил наблюдать за происходящим в физической реальности, а второй занырнул поглубже в ментальное пространство. От этого раздвоения все вокруг, и так-то выглядевшее безумно, окончательно превратилось в филиал психушки…
Глава 18
Ментальное пространство, вообще говоря, – еще то место. К ментальному пространству в Зоне это относится вдвойне. А уж проникнув в него внутри Кочевницы, и вовсе запросто можно спятить. Там творился совершенный хаос как на зрительном канале восприятия, так и на всех остальных. Если даже находясь в физической реальности, которой свойственны твердость материи и стабильность форм, я и то ловил разнообразные глюки, то здесь сразу же сложилось ощущение, что меня затянуло в чей-то наркотический бред. Именно в чей-то, поскольку мне даже в самом страшном сне не могло привидеться, что я способен бредить подобным образом.
Храм внутри искажался, менял формы, размеры и даже прозрачность. То он невероятным образом вытягивался вверх, да так, что даже Исаакиевский собор в Питере по сравнению с ним казался низеньким. То наоборот – его своды вдруг снижались настолько, что возникало ощущение, будто они хотят меня раздавить. Окна появлялись и исчезали, расширялись и уменьшались, становились похожими то на гигантские иллюминаторы, то на жуткие пасти, усеянные сотнями острейших зубов-иголок. Стены временами обретали прозрачность, а через секунду вновь теряли ее, но возникал визуальный эффект присутствия в глубине известковой пещеры с покрытыми влажными потеками стенами и усеянным сталактитами сводом-потолком. И вдруг, безо всякого перехода, все вокруг охватывало яростно пылающее пламя. И, разумеется, лица. Множество лиц, возникающих и пропадающих на стенах Объекта. Некоторые едва вырисовывались контуром с чуть заметными чертами. Другие могли похвастаться выпуклостью горельефов, третьи и вовсе были не лицами, а полноценными головами, казалось, выраставшими из белого камня как грибы из рыхлой, усеянной опавшими листьями и сосновыми иголками почвы. И все они кривлялись, строя жуткие рожи: то шутливые, то гневные, то испуганные, а то и совершенно безумные. Звуковой ряд также не отставал. Мне была представлена жуткая какофония из человеческих голосов, стонов, криков, визгов и хохота – весь ассортимент, почерпнутый Кочевницей из памяти погубленных ею людей.
Я начал постепенно понимать, почему Кочевница именно такая. Почему разумная аномалия действует подобным образом. Разумная? Без сомнения, но и безумная тоже. Да и могло ли быть иначе, если она, питаясь психической энергией, пожрала содержимое огромного количества человеческих душ и разумов? Из-за этого чуждость, свойственная Кочевнице, как и любому порождению Зоны, за время ее существования изрядно «очеловечилась», только, к сожалению, в худшем смысле этого слова. Ведь недаром хорошие привычки прививаются годами, а плохие прилипают махом, после двух-трех повторений. Понахваталась, что называется, всякого. А безумие… Какой ты ни будь высокоразвитой сущностью, но, впитав в себя столько всего, поневоле рехнешься хотя бы отчасти. Печально, что и говорить. Однако это, как ни парадоксально, дает мне шанс хоть как-то ее понять, несмотря на всю нечеловеческую логику и способ мышления.
На фоне этой психопатической феерии, устроенной Кочевницей, все остальное терялось, казалось мелким и ничтожным. И все же благодаря имеющемуся у меня кое-какому опыту мне удалось определить ментальные огоньки еще четырех сущностей. Чуждая, темная, жутковатая и убийственно холодная – Черный Сталкер. Созданный изначально на основе сущности Вадима Низовцева фантом-убийца уже не имел с человеком ничего общего, кроме гуманоидных очертаний фигуры. Еще одна чуждая, хотя и с чертами, свойственными людям, – фантом-репликант научника, которого, кажется, звали Игорь Кинько. Старательно маскирующееся создание, маска которого в данный момент была приподнята. Возможно, кстати, он доживает последние минуты. Как только этот фантом перестанет быть нужным Кочевнице, она его развоплотит, чтобы не тратить понапрасну энергию. Вот Черный Сталкер – убийца с невероятной психосилой – всегда будет актуален, ибо Кочевница любит убивать. Третья сущность (фээсбэшник) обладала вполне человеческой энергетикой, хотя и с изрядной долей чужих примесей, так как в данный момент была подавлена созданиями Зоны. Его сущность надломлена, искажена, но случилось это не сейчас. Видимо, что-то еще произошло за эти дни. Не исключено, что разум его уже однажды порабощали.
И тем не менее он, со всеми своими дефектами и недостатками, выглядел заметно человечнее четвертой сущности – Агнешки. Мне и раньше приходилось видеть ее со стороны ментального пространства, правда, тогда мое восприятие было гораздо примитивнее. Однако сейчас я не узнавал в ней ту, которую знал и любил. Ее тепло, светлый эмоциональный спектр теперь ощущались не как ярко пылающий костер и даже не факел, а скорее, как неверное, мерцающее пламя готовой погаснуть свечи. И оттенки чуждости в ее сущности не просто были заметны – они превалировали. Каинова метка Зоны буквально отпечаталась на ней ледяным клеймом. Далеко же зашла Агнешка на пути изменения своей сущности ради взаимопроникновения с Кочевницей! Настолько далеко, что это пугало меня до дрожи. Но этот страх был не за себя – я смотрел и ужасался тому, какой стала всегда чуткая, смешливая и жизнерадостная Агнешка. Психоэмоциональная маска, которую она надела, чтобы выполнить свою миссию, постепенно срасталась с ее личностью, подменяя собою ее истинное лицо. Пси-холод Зоны, безумие Кочевницы весьма успешно вытесняли из Агнешки все человеческое, чтобы сделать из нее… кого? Человека с измененным сознанием у себя на службе? Но зачем? Если Зона способна в любой момент наштамповать себе каких угодно фантомов и в каком угодно количестве, к чему такие изощренные игры и сложные операции при столь незначительном «выхлопе»? Или я чего-то не понимаю, или одно из двух… Что такого может человек, чего не в состоянии сделать фантом?
Озарение пришло, как всегда, внезапно и словно ниоткуда. Ну конечно же – действовать на «чистой» территории! Ведь одной из уникальных особенностей самой Кочевницы является как раз то, что она некоторое время может находиться за пределами собственно Зоны, с тем чтобы потом привести ее на новые земли, как это уже случилось с Владимиром. А следующая мысль, напрямую вытекающая из этой, возводила тревогу в квадрат. Не для того ли готовят сейчас Агнешку, а может быть, и не только ее, чтобы сделать «ретранслятором» Зоны на «чистых» территориях, «пациентом ноль», «разносчиком зонной чумы»?! Человек способен забраться куда угодно, и он не стеснен временны́ми рамками пребывания вне Зоны. Ему в отличие от Кочевницы не требуются «якоря» – места силы с мощной энергетикой. Та же Агнешка, к примеру (если, конечно, преодолеет Периметр и избежит карантина, что как раз здесь, во Владимирской области, с пока еще дырявыми армейскими заслонами, очень даже возможно), может сесть на самолет, а через пару дней новая Зона возникнет где-нибудь в Екатеринбурге, Иркутске, Владивостоке, Сочи… да где угодно! Причем не только в России. Тут весь мир под прицелом. Любой город в любой стране может вытянуть несчастливый билетик в этой лотерее смерти!
Стоп, а не заносит ли меня? Не слишком ли далеко я захожу в своих теориях, основанных в общем-то на минимуме фактов? Не думаю. Потому что именно эта теория, как никакая другая, объясняет практически все загадки, забившие мой мозг под завязку. Более того, благодаря ей становится понятно, что и я, и «геолог», столь ретиво пытающийся избавиться от конкурентов, ошибались, ибо в этом конкурсе может быть больше одного «победителя». Зона ненасытна. Чем дальше, тем сильнее становится ее аппетит до психической энергии, и тем больше ей понадобится территорий, чтобы его удовлетворить. А это значит, что ни один из трех кандидатов не окажется лишним, если, конечно, будет соответствовать критериям Кочевницы. Больше «разносчиков», хороших и разных! Агнешка уже почти готова, но и мы с «геологом» на подходе. Следовательно, задача-максимум для меня – не дать ей заполучить ни одного из нас.
Но как это сделать? Ситуация виделась отчаянной, едва ли не безнадежной. Я, парализованный и беспомощный (по крайней мере на физическом уровне), ментально порабощенный фээсбэшник, который вот-вот поможет Кочевнице достать третьего кандидата – «геолога», и Агнешка, абсолютно безразличная ко всему происходящему и погруженная в какой-то непонятный процесс там, у алтаря. Я ощущал энергетические всплески от него, но не мог их расшифровать. Возможно, она сейчас как раз заканчивает последние приготовления к перерождению в нечеловеческую сущность, которой я дал кодовое название «разносчик». Если так, то времени у меня уже практически не остается, и действовать надо немедленно.
Главная моя цель – однозначно Агнешка. Но если я сейчас попробую прорваться к ее сознанию, достучаться до того человеческого, что еще осталось в ее сущности, меня скорее всего остановят. А значит, сначала надо отвлечь противника (Кочевницу), нанеся удар на том направлении, откуда она его совершенно не ждет, – то есть через фээсбэшника.
Разумеется, все свои крамольные мысли я, как мог, маскировал, создавая в своем сознании хаос, в чем-то подобный тому, который породила в этом храме сама Кочевница. А на поверхности «плавали» те мысли и эмоции, которые не могли вызвать у аномалии опасений, поскольку создавали именно такой псевдочеловеческий образ, который я впервые сотворил совсем недавно, чтобы вырваться из зоны закрученного пространства в подземельях промзоны.
Итак, фээсбэшник… Но что же я могу через него сделать, если он под контролем Черного Сталкера, а я с этим темным фантомом и сам-то никогда справиться не мог? Правда, не мог скорее всего потому, что мне не хватало пси-энергии, и я не умел ею толком пользоваться. Но здесь, в девятисотлетнем храме, этой дармовой энергии огромное количество, причем она циркулирует в освобожденном виде, выделенная Кочевницей из самой постройки, но еще не поглощенная ею. Что называется, бери и пользуйся! Да я и сам за последние двое суток много чему научился и, смею надеяться, переменился внутренне достаточно, чтобы быть в состоянии применить эту энергию в своих целях.
Однако, попытавшись качнуть из бесхозного пока энергетического моря, я обнаружил, что энергия не больно-то идет ко мне. Попытка впитать ее встретила неожиданное сопротивление. Более того – в процессе я получил что-то вроде пси-ожога. Весьма неприятное и болезненное ощущение, должен заметить! И хотя за эти два дня в Зоне я успел пройти через куда более мучительные моменты, этот тоже удовольствия, мягко говоря, не доставил. Но тут меня озарило в очередной раз. Я догадался, в чем причина моей неудачи в поглощении энергии – она была высвобождена, но еще не преобразована для употребления Кочевницей. Аномалия, похоже, предварительно как бы «подгоняла» эту энергию под себя, а пока что все это богатство было, скорее, светлым, земным – таким, каким оно и являлось изначально. Девятисотлетний храм – это вам не шутки. Его за пару часов полностью не трансформируешь. Но ведь я-то – не Кочевница, и мне выделенная энергия годится в том виде, как она есть, только надо хотя бы на время приподнять маску: для храма должен сработать идентификатор «свой». Риск, конечно, поскольку трудно предугадать, как на это отреагирует Кочевница…
Однако в этот момент часть моего сознания, пребывающая в физической реальности, уловила, что на звонки фээсбэшника «геолог» наконец ответил, а значит, аномалия сейчас вся сосредоточилась на нем. По крайней мере я на это надеялся. Выходит, самое время действовать.
Продолжая краем сознания следить за происходящим, я приоткрыл свои маскировочные щиты и попробовал качнуть вновь. Результат превзошел все мои ожидания – энергия хлынула потоком, причем столь обильным и бурным, что он едва не захлестнул меня. Потребовались изрядное усилие и жесткий ментальный контроль, чтобы справиться, но мне удалось.
Никогда еще я не чувствовал в себе такой силы. В эти мгновения мне казалось, что я способен свернуть горы. Такое ощущение, что энергия эта принадлежала не сдавшейся врагу части сущности храма Покрова на Нерли, который за девятьсот лет своего существования, накопив в себе столько всего, порожденного человеческой психикой, стал уже намного больше, чем просто древней культовой постройкой. Пусть Кочевница и захватила храм, как в свое время Батый захватил Владимиро-Суздальское княжество, но владела пока только самой постройкой, душа которой ей так до конца и не покорилась. А во мне сущность храма увидела свой шанс на спасение и ухватилась за него с отчаянием обреченной.
Проблема, однако, состояла в том, что в данный момент я еще не был готов с открытым забралом вступать в бой против аномалии, поскольку сомневался, не повредит ли моя атака также и Агнешке, которая находилась с Кочевницей в очень тесном взаимодействии, возможно, почти срослась с ней. Теперь, с таким количеством пси-энергии, все каналы моего восприятия работали с максимальной чувствительностью и эффективностью, а потому прочность связи между девушкой и аномалией я прочувствовал совершенно четко, но пока абсолютно не представлял, как ее разорвать.
Зато у меня появилась другая идея, и я не замедлил ее воплотить. Частью своего сознания я вошел в тело фээсбэшника и, прежде чем контролировавший его Черный Сталкер успел почувствовать, а главное – идентифицировать мое присутствие, мощным энергетическим выплеском сжег все ментальные путы, связывавшие капитана Потылина (вот как, оказывается, звали командира отряда ФСБ), и тем самым позволил ему совершить те действия, для которых он уже и сам созрел.
Капитан уронил телефон, выхватил свой второй пистолет, о котором контролировавший его Черный Сталкер не знал или забыл, и выстрелил в фантома Кинько. Для меня это было немалым риском, так как лженаучник стоял почти вплотную ко мне, но его тучное тело оказалось хорошей мишенью, в которую такому стрелку, как Потылин, было сложно не попасть. Я же, со своей стороны, с помощью испытанного приема и полученной пси-энергии «материализовал» фантома до такой степени, чтобы пули стали для него смертельными.