Оказалось, представляю.
Из той машины, что поддала в зад автомобиль зазевавшегося водилы, вылезали двое. Не сказать что убийцы с виду. Обычные люди с пистолетами в руках. Такие же точно, как и те, которых сбил и переехал Фёдор. Такие же, как были в офисе Сашки. У одного даже наколка на запястье имелась: «Gamer forever». Жирная такая, заметная. В нее я и всадил пулю до того, как убийца успел прицелиться в меня.
Парень заорал, выронил оружие, схватился за руку. Ну и отлично. Не хотел я его убивать. Всё было понятно без пояснений. Эти тоже играли. Кто-то дал им увлекательный квест на тему найти и уничтожить очень плохого парня. То есть меня. И они с удовольствием взялись за дело.
Скорее всего, они и не подозревали, что у них в руках уже не нарисованное компьютером, а самое настоящее оружие. А может, и понимали всё. И просто играли в интереснейшую игру, которая называется «убить человека». Потому что можно. Потому что никто не накажет. Потому что в нее играют все, а значит, и им можно…
Но я всё равно не хотел лишних смертей. Глупо, наверно, – тебя собираются застрелить, а ты миндальничаешь с убийцами. Но в то же время я понимал, что стреляю в гражданских, которым в мозги запихнули дьявольскую штуковину и заставили играть по чужим правилам. И потому выстрелил в руку, а не в лоб, за которым, словно связанный пленник, скорчился мозг, опутанный парализующими волю нанонитями.
Но напарник раненого оказался проворнее. Выскользнул из машины, кувырнулся, выходя на одно колено и одновременно беря меня на мушку. Хороший прием, сам такой использую периодически. Интересно, откуда этот набрался эдакой науки? Молод больно для ветерана горячих точек. Скорее, какой-нибудь член федерации по практической стрельбе, нахватавшийся реальных боевых навыков в мирное время и одновременно обожающий игры, где надо стрелять в людей…
Видя такое дело, я крутанулся, уходя с возможной линии выстрела – и вовремя.
Пуля рванула рукав моей куртки, выдрав из нее солидный клок. Где-то позади меня вскрикнула женщина, зазвенело стекло. Все эти посторонние звуки фиксировались краем сознания, но не они сейчас были главным. Главной была линия выстрела – четкая, уверенная, выверенная на тренировках. И сейчас эта линия двигалась ко мне с неумолимостью курьерского поезда. Доля секунды – и спортсмен, несколько раз нажав на спусковой крючок, завершит квест – и, наверно, за это огребет кучу очков, виртуальных денег или еще каких-нибудь ненастоящих ништяков, положенных за вполне настоящее убийство…
Но я уже тоже катился по асфальту, по привычке зачем-то вызывая в воображении образ мантикоры – чудовища, которое однажды убил мой ученик в одной из вселенных Розы Миров. Так уж вышло, что эта дохлая тварь стала моим тотемом, ключом к замедлению личного времени… который давным-давно перестал работать. Зачем я вспомнил о нем? Да просто есть у меня такая привычка – думать о всякой ерунде во время боя. Помогает отключать мысли, заставляя действовать только на рефлексах…
Да только сейчас вряд ли это поможет. Слишком уж быстро двигается этот спортсмен, и я уже вижу – в данной конкретной дуэли он точно меня обставит. Не иначе мастер-пистолетчик, а я всё же больше спец по длинному стволу… Как говорится, кто на что учился.
Внезапно я почувствовал, как мелкая дрожь пробежала вдоль позвоночника. Знакомое, но давно забытое ощущение. И вместе с этим ощущением я не только увидел, но и ощутил всем телом, как замедляется течение времени…
Времени того пространства, что окружает меня.
Но не мое личное…
Я двигался с той же скоростью, как и раньше, а вот поток машин, осенние листья, гонимые ветром по асфальту, и мастер пулевой стрельбы из пистолета сбавили скорость процентов на пятьдесят… Словно невидимый кинокрут с древнегреческим именем Хронос решил притормозить работу своего вечного проектора, сделав исключение лишь для одного меня.
Я сделал еще один кувырок, уже понимая, что линия выстрела, тянущаяся ко мне от дульного среза чужого пистолета, тащится к своей цели слишком медленно. При этом я даже успел слегка повернуть голову и поймать боковым зрением картину того, что творится за моей спиной.
А там, перед разбитой витриной аптеки, медленно садилась на асфальт молодая девушка, держась рукой за шею, из которой длинной струей била кровь. Пальцы девушки были слишком слабыми и тонкими, чтобы удержать этот поток, хлещущий из разорванной сонной артерии. Впрочем, и сильные руки тут вряд ли помогли бы, ибо драгоценные секунды уже упущены и рядом с девушкой успела образоваться приличная багровая лужа…
Я увидел это – и не стал церемониться. Выйдя из кувырка в положение для стрельбы с колена, я неторопливо прицелился – чисто чтоб наверняка – и влепил пистолетных дел мастеру пулю точно промеж глаз.
Я понимал, что это гражданский, попавший под влияние адской электроники, но ничего не мог с собой поделать. Та девушка за моей спиной тоже была мирным, гражданским человеком. Но из-за того, что вот этот хрен со стволом, медленно падающий назад, в темный салон машины, долго и упорно тренировался выхватывать пистолет и стрелять не думая, одна девчонка уже никогда не порадуется восходу, не родит ребенка, не поцелует внука через много-много лет, которые ей не суждено прожить. И потому, хоть я и вполне мог выбить пулей пистолет из руки стрелка, моё решение – жизнь за жизнь. Пусть неправильное. Но – моё. И я знал, что совесть меня точно не будет мучить…
А между тем мир вокруг меня стремительно возвращался к своей нормальной скорости. Вернее, приходило в норму мое ускорившееся личное время. Что ж, приятный бонус, в который раз сохранивший мне жизнь. Я думал, что безвозвратно его утратил, но оказалось, что с обретением на зараженных землях своего настоящего тела вернулась ко мне и способность ускорять движение этого тела в пространстве – при этом окружающий мир в моем восприятии заметно замедлялся.
Суя пистолет обратно в кобуру, я оглянулся еще раз. Увы, девчонке уже ничем не помочь. Судя по обширной луже, крови она потеряла около трех литров. А это значит, что жить ей осталось минуту-две.
Я даже успел поймать ее удивленный взгляд, словно говорящий: «Что происходит? Всё же только что было так хорошо, так замечательно…»
Да, она точно была счастлива, ибо в ее ухе я заметил блямбу нейрофона. Все эти люди, игроки в нарисованные игры, умирали счастливыми. Без надрыва, без личной трагедии и, возможно, даже без боли – не исключаю, что нанощупальца полностью брали под контроль все ощущения игрока, в том числе и болевые. Как всегда бывает в такого рода играх: сначала всё очень хорошо, нейрофон легко вынимается из уха, легко вставляется обратно. Полная иллюзия счастья, от которого можно легко и просто отказаться в случае чего. Но кто ж отказывается от такого подарка судьбы? И то, что он в считаные часы врастает в голову, тоже не беда! Зато какие игры дарит он, плюс вот языки бесплатно, учить не надо. Кто ж в здравом уме будет выковыривать из себя ощущение рая на земле? Твою ж мать, какая сладкая паутина! Остается выяснить, кто паук, а после раздавить эту гадину к чертям крысособачьим!
Я посмотрел, как гаснет взгляд умирающей девушки, повернулся и пошел в другую сторону. При этом дав себе слово, что непременно найду и раздавлю того неведомого паука, чего бы мне это ни стоило. Не за себя. Не за незнакомых мне людей, которые сейчас вставляют себе в уши аппараты, превращающие их в послушных управляемых кукол…
За эту девушку. Ведь она была бы сейчас жива, если б не распроклятые гаджеты, которые какая-то тварь решила внедрить в головы жителям моего города…
Неприветливого.
Жестокого.
Чужого.
Но всё-таки – моего.
Давать самому себе крутые обещания – это одно. И совсем другое – их выполнять.
Сейчас я шел по улице, оставив за спиной уже еле слышные завывания полицейских машин, силящихся пробиться через вновь образовавшуюся пробку к месту перестрелки, – очень часто в Москве две ноги гораздо более надежное и быстрое средство передвижения, чем четыре колеса. Шел и понимал, что сейчас у меня в активе есть совсем немного козырей. А именно: