Между тем в карманах Сашки могло быть много ценного для нас, которые пока что живы и которым вследствие этого факта еще не пофигу всё на свете. Потому я быстренько обыскал труп. Результатом этого обыска стали:
– связка ключей,
– пачка дорогих сигарет,
– золотая авторучка,
– золотая зажигалка,
– холдер с документами, сработанный из крокодиловой кожи
– и портмоне из того же материала.
Не исключаю, что в Краю вечной войны за Сашкой сейчас гоняется целое стадо зубастых рептилий, жаждущих отомстить тому, кто при жизни так любил вещи, сделанные из их шкур. Я же пренебрег сигаретами и золотыми побрякушками, зато рассовал по карманам своей куртки ключи, холдер и портмоне.
– Это ты сейчас что делаешь? – осведомился Фёдор, похоже, немного оправившийся от шока.
– Выживаю, – бросил я, застегивая куртку. – Пошли отсюда. Быстро.
Фёдор спорить не стал, но пока мы быстрым шагом шли к лифтам, явно решил по пути прополоскать мне мозги.
– Ты в курсе что сейчас мародерством занимался? С мертвеца одежду снял, у трупа забрал то, что при нем было…
– Ага, – безразлично ответил я. – Ноут вот этот, по ходу, тоже тому кадавру принадлежал, которого я, по твоим словам, ограбил подчистую. У офисных служащих таких навороченных гаджетов не бывает.
– Ну это ж то, за чем мы сюда пришли, – уже несколько менее уверенно отозвался горе-пацифист.
– Нравятся мне твои двойные стандарты, – усмехнулся я, нажимая на лифтовой панели кнопку «1». – Впрочем, не ты один так живешь. За редким исключением все так живут.
– Как? – не понял Фёдор.
– Выкручивают в своих головах ситуации так, чтоб им проще жилось. Выстраивают для себя удобную картину мира и следуют ей, при этом на ходу меняя правила, подстраивая их под свою индивидуальную правду. Только названия этих выкручиваний разные. В политике – волюнтаризм. В религии – толкование. В психиатрии – амбивалентность. При этом что политики, что верующие, что психопаты руководствуются лишь одним желанием – оправдать в собственных глазах и в глазах общества свое желание делать то, что им хочется. И, соответственно, не делать то, что не хочется.
Фёдор смотрел на меня, хлопая глазами от удивления.
– Ну, ты выдал, – пробормотал он. – Не ожидал я такое услышать… хммм…
– От тупой боевой машины? – усмехнулся я.
– Ну… это… – замялся Фёдор. – Ладно, предположим, ты прав. И ты сам, как я понимаю, исключение из общего правила?
– Я хуже, – сказал я. – Мне просто наплевать, что про меня подумают другие. Поэтому я живу так, как считаю нужным, не придумывая оправданий тому, что делаю. Так и время экономится, и нервы, и слова. Потому как объяснять что-либо я тоже не люблю. Хотя иногда приходится.
И, кивнув на распахнувшиеся двери лифта, сказал:
– Пошли, что ли.
– Пошли, – проговорил Фёдор, растерянно почесав затылок. – Обалдеть. Профессиональный убийца-философ. Такое не каждый день встретишь…
Из башни Делового центра мы вышли без проблем. Москва, как я понял, вообще интересный город в этом плане. Никому ни до кого нет дела. Это в Штатах, судя по кино и личным впечатлениям, все очень друг за дружку переживают. Подсматривают, подслушивают, чуть что, стучат на ближних своих в полицию и в случае чего охотно идут в свидетели. В России же априори никто свидетелем становиться не хочет. Потому что нашим людям совершенно неинтересно всё, что напрямую их не касается. Да и поговорка исконно русская говорит сама за себя: меньше знаешь – крепче спишь.
Вот и заботился народ о своем здоровом сне, глядя себе под ноги либо в телефоны. Даже охранник, с которым я собачился совсем недавно, равнодушно пялился на вращающуюся входную дверь. В отличие от входящих, выходящие из здания люди его совершенно не интересовали, потому мы и прошли через турникеты со своими считывателями кодов словно бесплотные привидения, совершенно никем не замеченные.
Впрочем, тому некоторым образом способствовали два фактора: я накинул на голову матерчатый капюшон, интегрированный в куртку, а Фёдор натянул на голову бейсболку, которую до этого таскал в кармане. В общем, вошли в здание одни люди, а вышли – другие.
– Может, на метро рискнем? – спросил Фёдор. – Лиц наших не видать, камеры не зафиксируют…
– Менты сто пудов зафиксируют, – сказал я. – Больно уж у тебя лицо подозрительно нервное сейчас, а у них профессиональный нюх на адреналин. Поэтому давай-ка лучше на такси. Тем более что бабло у нас теперь есть.