Но вертухайские рефлексы привели их на берег проточного Адского канала, в котором названию вопреки процесс ныряния и поисков на дне на порядки безопаснее.
Сейчас Дракула именно этим и занят – подводной археологией. Я стою на берегу, принимаю и осматриваю добычу. Издалека, от ковша, доносится визг «болгарки» и звучные удары металла о металл – там бригада добровольцев-судостроителей во главе с Максимом Пановым дооборудуют ковчег с гордым именем «Ной».
А наша задача сделать так, чтобы «Ной» стал не беззащитным мирным судном, а наоборот, грозой проток и каналов, хоть и без «Веселого Роджера» на флагштоке. Проще говоря, надо обеспечить экспедицию оружием и патронами.
Дракула выныривает, достав с двухметровой глубины очередной ящик. Лежат утопленные запасы близко от берега, и вскоре я протягиваю руку, хватаю ящик за боковую ручку. Его вес кажется несколько бо́льшим, чем у других (а ящиков у меня за спиной громоздится уже немало).
Неужели оно?
На внутренние посты на нашей базе – до попытки ее вооруженного штурма – вертухаи заступали с короткоствольными «Кедрами», и я очень надеюсь, что все патроны к ним вывезти не сумели.
Стираю тряпкой грязь и донный ил… Оно! Патроны 9×18 ПМ! И в двух герметичных цинках, скрытых в ящике, их не много и не мало – суммарно две с половиной тысячи штук, даже чуть больше! Подаренный отцом «стечкин» надолго обеспечен боеприпасами…
– Все, – говорю я Дракуле, – ящиков больше не надо. Посмотри, нет ли еще стволов…
Для отцовской «бельгийки» боеприпасов на дне не найти, нечего и время тратить. Не состояло на вооружении у здешней охраны оружие, стреляющее натовскими патронами 5,56. У сталкеров Вивария – по крайней мере у двоих или троих – имелись такие стволы, но кто же станет топить свои кровные патроны? Не государственные, чай…
Со стволами беда… Я не приглядывался толком к пяти автоматам, с трудом отысканным Дракулой, сразу же опускал их в ванночку с машинным маслом (именно так и надлежит поступать с оружием, полежавшим в воде). Но все же показалось, что стволы здесь утопили исключительно старые и неисправные: «калаши», но не штатные АК-12, состоявшие на вооружении охраны, – древний металлолом, устаревшие модели, завалявшиеся в оружейке…
Обидно. Я-то мечтал установить на носу ковчега «Корд» – натуральный крейсер «Варяг» получился бы, и всякая вооруженная шваль, по берегам шатающаяся, сразу с почтением начала бы относиться.
Но увы… Сколько Дракула после обнаружения боеприпасов к «стечкину» ни нырял, отыскал в дополнение к уже найденному лишь старую «драгуновку», вообще не имевшую затвора. У меня поневоле возникло подозрение, что нормальные стволы числятся-таки утопленными. Однако закону Архимеда вопреки всплывут – у дилеров черного оружейного рынка.
Гораздо полезнее найденных старых автоматов мог оказаться ящик с гранатами РГО. На самом-то деле Дракула отыскал на дне аж три ящика с ручными гранатами, но два других оказались початы, и соответственно их герметичные контейнеры с запалами-детонаторами перестали быть герметичными. Связываться с такими гранатами смысла нет, их поражающее действие примерно соответствует булыжнику среднего размера.
– Вылезай, – говорю я Дракуле. – Ничего ценного тут больше не осталось.
Ладно, повожусь вечером с найденным, может, и удастся собрать из пяти хоть один рабочий экземпляр, а лучше два… Но работать машинки будут без гарантии.
Вечером я именно этим и занимался… Сидел за столом, густо усеянным разложенными деталями оружия, и решал – в тот момент, когда в дверь постучали, – непростую задачку: какая из двух изрядно тронутых коррозией возвратных пружин прослужит дольше.
Кто там на ночь глядя?
Не отец, наверное, – он залег сегодня пораньше, вымотанный ударными работами на «Ное»… Снова Зайка-Мура? Зачастила что-то… Может, влюбилась?
За дверью стояла Лия-Тигренок. Шагнула через порог и с ходу огорошила:
– Раздевайся!
– Э-э-э… Лия, мы, конечно, знакомы много лет, и я всегда с симпатией к тебе относился… но я не совсем готов к такому новому этапу в наших отношениях… Может, немного повременим? Присмотримся получше друг к другу?
– Дурак ты, Питер… Снимай одежду, зашью.
Лия кивнула на три булавки, сколовшие края прорехи на моей груди, появившейся ее стараниями. В смысле, прореха зияла не в груди – в ткани, ее прикрывавшей.
Я в общем-то сам собирался заняться швейными работами, но отложил на потом, решив сначала разобраться с оружием. Автомат мне, если честно, привычнее, чем игла с ниткой.
– Зашьешь? Хм-м-м-м…
Пальцы Тигренка… как бы сказать помягче… для тонких работ не совсем приспособлены. Разве что хирургом могла бы работать – когти по размеру, как кинжалы, и острые, как скальпели.
Но ножны для ее втягивающихся кинжалов – то есть собственно пальцы – даже в предохранительную скобу «Сайги» не пролезают, а если смогут вдеть нитку в иголку… для такого фокуса нужна игла с добрый лом размером и толстая веревка вместо нитки.
Лия второй раз за день демонстрирует мне свои запястья. Браслеты теперь на них другие – без трубочек с острыми гранеными спицами, но тоже самодельные, бисерно-стеклярусные, с какими-то висюльками из перышек, крошечных резных фигурок, чего-то еще…
– Я сама сплела, – хвастается Тигренок. – И те, что носила днем, тоже. Снимай одежду, через час занесу готовую.
Врет, ясное дело… Кто-то за нее выполнит тонкую работу, а она принесет результат. Не хочу ломать голову, зачем ей такое вранье, но решаю пресечь его раз и навсегда.