– Субъективное время – очень странная штука. В научных исследованиях, посвященных сну, не раз описывались похожие между собой случаи… Ну, например: человек едет в поезде, спит на верхней полке и во сне падает с нее. При этом ему снится сон: что он альпинист, что поехал в горы, что штурмовал вершину, сорвался и упал в пропасть. Моменты жесткого приземления – во сне и в реальности – совпадают. Понимаешь? Весь субъективно долгий сон снится за те доли секунды, что длится свободное падение. А если сделать весь сюжет сна, весь событийный ряд, один к одному, в виде кинофильма, – чтобы посмотреть, придется пару часов хрустеть попкорном. Наше зрительное восприятие мира очень тормозят возможности глаза… Свыше шестидесяти кадров в секунду он воспринять не способен… Со слухом все обстоит еще печальнее. У мозга быстродействие на порядки выше. Короче говоря, ты уверен, что ваш разговор с Плащом состоялся в реальности? Что он не транслировал свои реплики прямо тебе в мозг? И не получал оттуда ответы? Нет, нет, не надо задумываться, Питер… У тебя становится такое страдальческое лицо… Это были риторические вопросы. Все равно правильных ответов нет ни у тебя, ни у меня… И убери ты наконец свой пистолет!
Я тогда не послушался и пистолет не опустил. Потому что пока не услышал главного: где мои дочери и как мне до них добраться? И моя угроза прострелить коленную чашечку оставалась для Эйнштейна актуальной…
На вопрос о девочках он ответил не сразу… Сначала рассказал, как представляется ему странный союз, сложившийся между Носорогом, Плащом и Горгоной.
Виделось ему это так:
Носорог и Плащ союзники – пусть временные, пусть ситуативные… Но сейчас они нужны друг другу: Носорог контролирует проходы во все Зоны, кроме России (ключей нет! только «Джон» и «Джек» годятся для возвращения). Со своей стороны, Плащ умеет открывать новые проходы между Зонами. В том числе и в новые Зоны. И сюда, в Россию, в питерскую Зону. Новые проходы-Лоскуты для коммерческих целей Носорога не годятся, стоимость трафика будет дикая, а для разовых акций вполне пригодны.
Носорог, Плащ и Горгона составили некий комплот и затеяли хитрую операцию, в результате которой каждый должен был получить свое: Горгона разрушенную семью. (Зачем???!!! – завопил после этих слов я.) Разумеется, семью Горгона преднамеренно рушила вовсе не ради удовольствия совокупиться в оранжерее с Ильей Эбенштейном, настолько высоко он свои таланты любовника не оценивает…
Цель другая: получить детей, свободу рук и отсутствие необходимости объясняться с мужем по поводу предстоящей в «Клинике Св. Духа» операции… Потому что есть обоснованное подозрение, что Питер Пэн никогда не даст согласия на рекомую операцию. («Зачем???!!! – вновь завопил я. – Для чего нужна эта, мать ее, операция???!!!»)
Носорог планировал получить «попрыгунчики», которых ему так не хватало. Профит Плаща – бесплатный доступ к трафику Носорога для решения своих задач в разных Зонах без открывания жутко трудоемких и энергозатратных Лоскутов. Он, Эйнштейн, подозревает, что Плащ собирает свою капеллу, хоть и говорит, будто не пользуется таким термином… И она, капелла Плаща, отнюдь не вся из Хармонта, оттуда он забрал только Марианну Купер… Нет, Плащу, похоже, хочется собрать лучших из лучших, элиту элит, некую «сборную мира».
Как и для чего в рамках этого плана Горгона ментально командовала наемниками Носорога при атаке на Новую Голландию, объяснять, наверное, уже не стоит…
– Да не дрочи ты мне мозги с этими наемниками! – выкрикнул я. – Были и сдохли, забыто… Зачем ей идиотская операция в идиотской клинике?? Зачем???!!!
– Затем, что Натали умеет заглядывать в будущее чуть-чуть дальше, чем ее муж…
Он развил свою мысль, попутно в очередной раз меня обгадив. Питер Пэн, дескать, живет сегодняшним днем, и о том, что случится в самом ближайшем будущем, он не задумывается: он и на Садовую, спасать своих девочек, мчался без единой мысли о будущем… Дескать, спасет, обнимет – и все станет хорошо, защебечут птички, засветит солнышко, все станут счастливы, и так будет всегда; у девочек не начнутся вскоре месячные, не начнет расти грудь, не скакнут дико вследствие этого способности, не придет возраст неизбежного конфликта с родителями – ничего этого не будет, главное – спасти и обнять. У Горгоны мозгов чуть-чуть побольше. Все грядущие радости жизни она просчитала очень хорошо. И следствия из них тоже: шило таких размеров в мешке не утаишь, даже если мешок спрятан в деревенской глуши… Собственно, уже не утаили – история с «грохнутой» электролинией и подстанциями не осталась без последствий со стороны людей в погонах… Просто последствия еще не докатились до дома Пановых – наверху что-то согласовывали и утрясали, – когда Натали сделала превентивный ход, имитировав «похищение» девочек… Оставила с носом и мужа, и военных. Он, Эйнштейн, почувствовал первый ментальный удар… нет, не удар… а, в общем…
– Эрекцию ты в штанах почувствовал при виде моей жены… – мрачно подсказал я.
Короче, как это ни назови – все началось на следующий день после того, как горелые птицы посыпались с проводов и столбов. И в тот же день Натали сказала, что назавтра подъедет в Новую Голландию, пообщается с Жужей, – принципиальная договоренность была достигнута давно, но Горгона откладывала день приезда по разным уважительным причинам… «Воронье побоище» заставило ее начать раньше запланированного, не завершив своих тренировок, – и штурм провалился, Носорог остался без «попрыгунчиков». Ну а дальше вообще последовала череда экспромтов, имевшая одну цель: опередить военных, не дать им забрать близнецов… То, что она не исчезла вместе с детьми, свидетельствует: бить все горшки и навсегда расставаться с новой родиной Натали не планировала. Очевидно, оптимальный результат ей виделся так: «спасенные» девочки возвращаются, семья воссоединяется (включая любящего отца и мужа, разумеется) – но теперь Мариша и Аня не уникумы, лишь аномалы среднего разбора, мало кому интересные…
– Значит, они сейчас не у Плаща… – сделал я вывод. – В «Клинике Св. Духа»… А у этой клиники до хрена филиалов, где-то с десяток, сейчас посмотрю…
Я полез в карман за конвертом, но Эйнштейн остановил меня:
– Питер, не тупи… Филиалов там девять, но может быть хоть двести девять, однако Носорог целиком и полностью контролирует лишь один – Хармонтский. А он не для того вытаскивал внучек из России и спасал от здешних военных, чтобы на Аню и Маришу наложил лапу кто-то еще.
Лишь тогда я понял, в какую ловушку угодил… Добраться до Хармонта легальными путями – не для меня. После того, что я учинил в лагере вояк, убивших мою мать, а затем ослепленных Дэниелом Азаррой, тогда еще Светлячком, – первый мой шаг с трапа самолета станет последним свободным шагом. Дальше шагать придется в наручниках и не по своей воле… Смертная казнь на моей бывшей родине отменена, но срок намотают такой, что измеряться он будет не в годах – в пожизненных заключениях. Сорок, например, пожизненных заключений плюс еще двенадцать лет… Книга Гиннесса пополнится новым рекордом.
Эйнштейна моя проблема – как попасть в Хармонт – не заботила… Он от нее отмахнулся.
– Придумаем что-нибудь… Время есть. Пойми, это не ногу запасную из стволовых клеток вырастить. И даже не печень с мочевым пузырем. Нужна многомесячная тщательная подготовка, чтобы все прошло без сучка без задоринки… Это не налет на Новую Голландию, здесь твоя супруга ни малейшего риска и ни малейшей торопливости не допустит. Мы успеем и выполнить первоочередную главную задачу, и придумать, как добраться до Хармонта, есть у меня кое-какие наметки…
– Что ты задумал, Илья?
– А ты еще не догадался? Я задумал второй Исход.
Да, он так и сказал: Исход…
Потом пояснил, что имел в виду:
– Первым я считаю не тот сорокалетний квест по Синайской пустыне с Моисеем во главе, а наш исход из Хармонта… Хотя, конечно, и с тем, давним, аналогии имеются… Так уж случилось, что я происхожу из нации, легкой на подъем: куда бы нас ни выселяли, куда бы ни депортировали, куда бы сами ни сбегали – все и всегда заканчивалось одинаково… Брали пожитки, что могли унести, что не могли – бросали, и домой, на родину предков. Из Египта, из Вавилона, из гетто, из Аушвица… Не история, а перманентная Алия. Ты со мной?
– Э-э, Илья… Вообще-то моя родина предков – Россия. Да и без предков – Родина моя здесь.
– Не говори ерунды… Родина у нас одна.
– Илья… Даже если б моя идиотская юношеская догадка о твоем отцовстве вдруг угодила бы в цель… У вас ведь все равно считают по матери, а?
– Я не о том… Наша родина – Зона, Пэн. Таких, как мы, мало, исчезающе мало. Мы должны держаться рядом, вместе… Или ты предпочитаешь служить под началом мясников из НИИ Менеладзе?
– Ну… не планирую… А какие есть варианты? Куда Исход-то планируется?