Один из них схватил Вишневского за руку и принялся так ее трясти, словно хотел оторвать.
– Спасибо! Братцы! Не оставили! Спасибо!
– Своих не бросаем, – закивал Никита и махнул свободной рукой. – Вообще, не нас благодарить надо, а Палыча. Без него ничего не вышло бы. Вон он…
Уставший Самсонов сидел возле лодки с соляркой и, кажется, задремал, несмотря на невообразимый шум, царивший на территории завода.
– Братва!!! Качай Палыча!!! – заорал кто-то, и толпа двинулась в его сторону.
Старый мичман вдруг вскочил и, вытаращив глаза, бросился бежать:
– Да идите вы все на хрен!
– Лови его!!!
– Где Цой? – спросил Вишневский, выдергивая руку из хватки одного из бывших узников подлодки.
– Он сказал, что выйдет последним.
– Капитаном себя возомнил, – усмехнулся Горин.
Александр Цой действительно вышел из рубки последним. И он не торопился сходить на берег. Стоя на палубе, Цой озирался, хмуро разглядывая то, во что превратился окружающий пейзаж с тех пор, как они задраили люки лодки и опустили ее на дно. В конце концов он все-таки неторопливо сошел на берег, тут же попав в объятия своих друзей.
– Саня, ты чего такой смурной?! Все закончилось ведь?! – восклицал Никита, радостно хлопая спасенного друга по спине.
– Сколько жертв? – хмуро откликнулся Цой.
– Да в том и дело, что нет жертв, Саня! Никто из людей ни здесь, ни в Вилючинске не пострадал! Успели эвакуироваться!
– А вы-то как уцелели на тральщике?
– О, это долгая история…
– А где Оксана? Она в порядке?
– Она в патруле сегодня. Не волнуйся, – кивнул Жаров…
Мичман Самсонов был все-таки пойман, и толпа радостно подбрасывала его на руках, не обращая внимания на яростную матерщину, изрыгаемую на их головы Германом Павловичем. Большое количество людей пробивалось к эпицентру событий, чтобы тоже принять участие в данном действе, и через эту толпу пытался пробиться одинокий всадник. Точнее, всадница.
– Дорогу! Дорогу дайте, черт вас дери! – кричала молодая и крепкая телом наездница с русой косой, свисающей из-под военной камуфлированной кепки. За ее спиной висел автомат, а на широком поясе ножны с мачете.
– А вот и Оксана твоя. Может, теперь улыбнешься, Санька? – хмыкнул Горин.
Пробившись, наконец, к причалу, Оксана ловко спрыгнула с коня и обняла Цоя, жадно поцеловав.
– Живой, мерзавец.
– Ну, спасибо, – проворчал Александр.
– Ребята, я тороплюсь. У меня хреновое известие, – мотнула головой Оксана.
– Что случилось? – все четверо, не сговариваясь, нахмурились.
– Возле старых эллингов, точнее, возле того места, где они были до цунами, мы нашли труп.
– Опять зверь?! – воскликнул Жаров, недобро покосившись на Горина, который, как и некоторые другие, нес ответственность за то, что огромный медведь ушел живым.
– Нет, парни. Не зверь. Это утопленник. И, похоже, он не просто утонул. Переломало его всего. Есть мнение, что он в цунами попал. На берегу куча мусора осталась после сегодняшнего отлива. В этом мусоре мы и нашли тело.