Алексей опомнился и поспешно выстрелил. Один из солдат упал. А за ним упал и начальник теплоцентрали, вскрикнул и забился на земле, сжимая простреленную ногу.
Защитники медленно поднимали руки, сдаваясь на милость победителям. Бункер был взят штурмом в течение жалких десяти минут. Командир был тяжело ранен, бойцы бросали автоматы. Это означало полную и безоговорочную капитуляцию.
Полковник Рябушев в своем идеально чистом кителе осторожно пробирался через завалы, за ним верной собакой следовала Марина.
– Конец игре. Ваше убежище захвачено, – Андрей Сергеевич сверху вниз смотрел на поверженного врага.
Вайс плюнул ему под ноги и выругался.
– Чтоб тебе сдохнуть, тварь, – процедил он.
– Разве так сдаются и просят пощады? – насмешливо поднял брови мужчина.
Немец снова выругался, морщась от боли.
– Этого в камеру. Мы еще побеседуем.
– На шпиона своего посмотри, – с трудом выговорил Алексей, кивая в сторону повешенного.
Сквозь пыль и белый свет прожекторов покачивающийся на веревке силуэт казался кадром из фильма ужасов.
– Я догадывался, что мой агент обезврежен. Признаю, ты оказался умнее, чем Коровин, и принципиальнее, чем Рыбаков. Похвально. Впрочем, ты проиграл, Немец. Уведите его, – бесстрастно сказал Рябушев, казалось, нисколько не удивленный происходящим.
Спустя пару минут после того, как зазвучала сирена тревоги, в кабинет вбежала растрепанная, встревоженная Катерина.
– Началось. Не бойся. Все будет хорошо, – она заставила себя улыбнуться, глядя на перекошенное от страха лицо Жени.
Женщина подскочила к шкафу, непривычно суетливая, достала оттуда комплект одежды.
– Давай-ка. На случай всяких непредвиденных обстоятельств, – медик помогла юноше приподняться, надела на него рубашку и брюки.
Вдруг стены убежища содрогнулись, Катерина не удержалась на ногах и упала на колени, но тотчас вскочила. Юноша вцепился в край кровати побелевшими пальцами. Его затрясло от ужаса, в глазах была паника.
– Ну, вот и все. Взорвали наши ворота. Остается теперь надеяться на Алексея с ребятами, – голос женщины прозвучал безнадежно. Казалось, она перестала верить в чудесное спасение.
Катя подбежала к двери и закрыла замок. Деловитая, с поразительным самообладанием. Ее выдавали только дрожащие руки и нервные движения.
– Сможешь встать? Давай, – она подхватила Женю за плечи и помогла подняться с кровати. – Сюда, в шкаф. Если прорвутся, тебя они не найдут, я попробую их отвлечь.
– Тетя Катя, как же вы? – жалобно спросил парень. У него не было сил даже на то, чтобы удержаться на ногах, о сопротивлении не могло быть и речи.
– Даст бог, пронесет. А тебя я полковнику не отдам, пока сама жива. Бона менте…
Врач помогла юноше сесть и захлопнула дверцу шкафа.
– Веди себя тихо, – попросила Катерина, устраиваясь за столом. Она надела очки и углубилась в чтение. Медик казалась образцом спокойствия. Какая же в ней была внутренняя сила, чудесным образом сочетавшаяся с небывалой внешней мягкостью и добротой.
Женя закусил губу, чтобы не застонать. У него в глазах снова все темнело и плыло, под повязкой знакомо разгорался огонь.
«Только бы они не прорвались. Только бы не прорвались. Нет. Пожалуйста, пусть полковник уйдет, пусть не найдет нас…» – мысленно молился беглец, едва не теряя рассудок от ужаса. Если Рябушев снова доберется до него, это конец.
Потянулись томительные минуты ожидания. Юноша покачивался на волнах боли и слушал часто колотящееся сердце.
В коридоре послышались крики, мольбы о помощи. Завизжала женщина. Визг оборвался, загрохотали тяжелые шаги.
Хлипкая деревянная дверь медпункта содрогнулась от удара. Замок не выдержал, старые петли всхлипнули, и створка распахнулась. Сквозь щель в шкафу парень видел, как в кабинет вошли два солдата полковника. Женя вжался в стенку и старался не дышать.
Катерина невозмутимо приподняла очки.