– Не смей перечить, тварь! – рявкнули над ухом.
Аманда погрозила пальцем, и верзила замер, как статуя.
– Все через это прошли. Напуганные. Растерянные. Заблудшие. Но у Стража есть ответы на любые вопросы. Нужно только услышать его. Раздевайся. А ну, пострелы – кругом! – задорно крикнула женщина.
Воины щелкнули каблуками и отвернулись.
– А вы окошко-то прикройте! Вылупились, негодники. Все, малыш, не бойся.
Происходящее не нравилось беглянке от слова совсем, но в глубине души она понимала – спорить чревато. Кто знает, что у старушки на уме, и как велико ее терпение. Раз остановит своих прихвостней, два, а на третий прикажет высечь или что похуже. Одежда полетела под ноги. Хоть на нее и не пялились, пленница стыдливо прикрылась руками.
– Какая тощая, ай-ай-ай… Идем.
Аманда завязала ей глаза пояском и повела в башню. Гул и дрожание усилились, но ничего больше Кроха не слышала. Хотя всеми силами пыталась понять, где оказалась. И пусть зрения лишили, остальные чувства заметно обострились. Воздух – свежий и пахнет… ничем. Ни пыльной затхлостью туннелей, ни масляной терпкостью мастерских, ни навозными миазмами с ферм.
Из него словно выкачали все примеси, очистили до полной стерильности. Под Куполом своя атмосфера – как на космическом корабле. Интересно, что стало с застрявшими на орбите исследователями? От этой мысли девушка вздрогнула и сосредоточилась на теплом и сухом нутре строения.
Железная лестница вела на приличную глубину. Пять пролетов по десять ступеней – и это явно не предел. Чем ниже спускались, тем громче гудели стены и жарче становилось. Эта база – как зарытое копье с торчащим наружу наконечником. Понять, насколько велика, невозможно. Может, с дом, а может – с целый город.
– Сюда, малыш.
Арина навострила уши. Каждый шорох мог дать подсказку. Раздался щелчок, а за ним – тихий скрежет. Ступни нащупали мягкое шершавое покрытие.
– Стой спокойно. И ни в коем случае не снимай повязку. Иначе ослепнешь. Поняла?
– Да.
– Славно. Ты умная девочка. Все у нас будет хорошо.
Дверь закрылась. В камере вспыхнул столь яркий свет, что не помогали ни ткань, ни плотно сжатые веки. Золотое сияние обжигало привыкшее к полумраку тело, в нос била резкая химическая вонь. По коже заструились ручейки серого пота, пленница едва могла дышать. Так продолжалось минут пять. После процедуры обессилевшая и взмокшая девушка возвращалась наверх, как в бреду, и ни на что не обращала внимания.
– Пей.
Губ коснулось прохладное стекло. Жидкость отдавала железом, а по вкусу напоминала подсахаренный йод. Несмотря на мерзкое пощипывание на языке и нёбе, Арина вылакала все без остатка. Поясок сняли, но перед глазами еще долго танцевали радужные медузы. Бабушка помогла надеть балахон, после чего позвала дозорного.
– Машеньку и Дашеньку кликни. Сейчас в баньку, а опосля – в девичий дом. Выспишься, подкрепишься – и с утра за дело, – улыбнулась она Арине. – Рита расскажет о нашем укладе.
– Погодите, – Кроха пьяно кивнула. – Мой отец…
– Он в порядке. И ты теперь тоже. Спящий Страж позаботится обо всех.
– Но…
– Потом, малыш. А то с ног валишься. Главное, знай – все хорошо, вы дома.
Вскоре прибыли девушки – скорее всего, сестры. Очень уж похожими были суровые, словно выбитые из камня лица. Обе – рыжие, обе с тугими косами, обеих хоть в плуг, хоть в телегу. На две головы выше пленницы, широкоплечие и мускулистые, они явно не боялись тяжелого труда. Кому-то же надо ходить по воду, копать картошку и таскать мешки. Работа в поле кажется простой лишь тем, кто никогда там не работал. А раз мужики ловят «бесов», пришлось вкалывать самим. Вот и вымахали – накидки хоть вместо чехлов на броневики натягивай. Крепышки молча взяли Арину под локти, и у той вмиг пропало всякое желание спорить и сопротивляться.
Баня стояла на окраине. К небольшой сложенной из шпал избушке тянулся кабель – единственный на всю улицу. По проводам беглянка легко подсчитала обжитые строения – тридцать одно, почти все – рядом с базой. А чем дальше от центра, тем меньше деревенька отличалась от товарок снаружи. Те же пустые дворы, темные провалы окон и покосившиеся заборы. Только крапива и лопухи – вместо заснеженной грязи.
– Интересное место.
– Заткнись.
– Как знакомо. Ладно, молчу.
Вот и поговорили.
Вместо углей камни грела электрическая печь. Спутницы быстро разделись, обнажив плотно сбитые загорелые тела. Стащили с Крохи балахон и вытолкнули из предбанника в успевшую протопиться комнатушку. После камеры под башней пар казался едва теплым, но замерзнуть дорогой гостье не дали. Дашенька щедро плеснула ромашкового отвара, Машенька вооружилась загодя замоченным березовым веником.