«Точно. Я – Датчанин. А те жуткие создания – это были стигматы, конечно», – облегченно подумал Сергей, вспомнив оживших мертвецов. Прошлое начинало, наконец, проясняться.
– Я в чайный магазин ходил… – пробормотал он.
– Да ты вообще крут! Не бойся, о вещах твоих Дикий позаботился, все будет в сохранности. Пока не поправишься. На чае можно неслабо подняться.
– Там, в магазине чайном, чертовщина… Ментал, что ли? Я видел трупы. А потом мне самому такое мерещилось – не знаю, как выбрался.
– Да не, места там, конечно, еще те, и нечистью попахивает за версту. Но, думаю, конкретно в магазине никакого ментала нет – а то и ты бы оттуда не вышел. Там просто чай бродит. Знаешь, я читал, что особенный чай раньше получался в одном высокогорном монастыре. Когда он несколько лет прел в сыром помещении, галлюциноген такой получался. Новый сорт монахи случайно вывели, прикинь. А тут – представляешь, сколько времени чай в сырости валялся? Так упрел, что уже от одного запаха с ног валишься. Туда надо группами ходить. А тебе еще, небось, на старые дрожжи удачно легло. Ведь ты, говорят, допингом баловался, – понизив голос, проговорил Медный. – Не бойся, я тебя не выдам. Но лучше бросай ты эту дрянь, отравы вокруг и без того хватает. Едим отраву, дышим отравой. А в чайный магазин вообще хорошо бы проложить тропинку. Ведь до сих пор никто не знал, что там творится. Почему люди пропадают. Были такие, на кого запах не действовал, – но их по пальцам пересчитать можно. Они просто брали, сколько могли, и уходили. И никто не понимал, почему остальные оставались там навсегда. Теперь мы хоть о чем-то догадываемся. Чур, я в доле – возьмешь с собой в следующий раз? Все по уму сделаем, кого-нибудь поставим снаружи сторожить – чтоб вытащили нас, если что.
– Посмотрим, – слабо улыбнулся Датчанин, – дай очухаться. А еще что в метро произошло, пока я в отключке валялся? Все хотел спросить, что там, на 1905-го? К ним монстр какой-то вроде рвался?
– Да все у них отлично. Представляешь, нашлась-таки девица, которая их монстра прикончила. Или он сам сдох. В общем, наладилось все.
– А что за девица? Сталкерша?
– Да нет. Самое смешное, что вроде обычная девица. Явилась откуда-то с окраин.
– Ну вот, опередили меня. Только собирался пойти, предложить свои услуги. Этак скоро женщины у нас весь хлеб отберут. Ладно, тогда, может, как поправлюсь, попробую в Питер податься.
– Ну, ты и тут не первый будешь. Говорят, свинари уже кого-то на самолете туда отправили.
– На самолете? – поразился Датчанин.
– Ну да, нашли какой-то. Странно не то, что самолет сохранился, а что кто-то за двадцать лет не забыл, как им рулить. Так что ждем новостей из Северной столицы. Хотя, может, байка очередная. Кто знает? А если даже не байка, если даже по дороге не рухнут и до Питера долетят – не факт, что сумеют вернуться, чтоб рассказать об этом. А с чего это тебя на подвиги потянуло? – подозрительно спросил Медный. – Таким крепким чаек оказался – до сих пор колбасит?
– Да нет, я давно собирался что-нибудь сделать такое…
– Будь проще, брат, не ищи приключений – они сами тебя найдут. Мы тут недавно в Кузьминках были – вот, где ужас-то. Расскажу как-нибудь на досуге. Что тебе Питер – тут в Москве-то не знаешь, как уцелеть.
С тех пор сталкер начал быстро поправляться. И то, чего с таким трудом пыталась добиться Ника, случилось само собой. Он совершенно избавился от прежней зависимости, не испытывал потребности оглушить себя дозой веселых грибочков, даже не помнил, что прежде не мог без них жить. Мысли о прошлом не причиняли уже той боли, все последние события отодвинулись куда-то далеко. Он вспоминал Каскадера, но как-то отстраненно. Словно встреча с ним произошла давным-давно. Сталкер чаще думал о том, как вернется на Китай-город, встретит Нику и эту ее сестренку. Он так и не добыл ей яйцо, о котором она просила. «Ладно, с этим успеется. Главное – я остался жив. А со всем остальным разберемся. Интересно, переживала она за меня? Все-таки я поступил по-свински, записку эту дурацкую оставил ей. Ну, ничего, она поймет, она простит».
Вскоре он уже пытался встать на ноги, сделать первые шаги. Врач, с одной стороны, был доволен таким прогрессом, с другой – умолял не торопиться.
– Вам же не хочется осложнений? Давайте, мы уж как следует вас подлечим.
Датчанин иной раз даже думал, что неведомый ему Дикий, наверное, решил оплатить врачу весь срок его пребывания в госпитале – оттого тот и уговаривает его задержаться. Но невольно поддавался на уговоры.
– Запомните, – убеждал его врач, – вам абсолютно некуда спешить. Для вас сейчас нет ничего важнее собственного здоровья.
И Сергей, расслабившись, думал, что торопиться ему и впрямь некуда: «Вот когда поставят на ноги – тогда и вернусь на Китай-город. К Нике». Да, все другие ниточки обрывались одна за другой, но эта у него пока осталась. Почему-то он совершенно не принимал в расчет, что девушка может его и не дождаться.
Когда он, бледный, бритый, появился на Китае, его почти никто не узнал. Он обошел станцию, осмотрел палатки: «Вроде, вот в этой Ника живет?» Но когда осторожно заглянул, на него оттуда уставился какой-то мужик.
– Чё надо?
– Тут знакомая моя вроде жила.
– Нет тут никаких твоих знакомых, – угрюмо буркнул мужик. – Иди себе мимо.
Датчанин решил, что перепутал, еще раз обошел станцию. «Да нет, совершенно точно – в этой палатке я тогда валялся. Куда ж прежняя-то хозяйка делась?» Самое интересное, что до этого он все же думал о встрече с Никой с некоторым испугом – боялся слез, упреков. Но вот теперь, когда она неведомо куда пропала, ему позарез понадобилось узнать, где она.
Наконец он наткнулся на знакомого персонажа. Леха Фейсконтроль, увидев сталкера, довольно хмыкнул:
– Так и думал, что ты еще объявишься. Чтоб Датчанин – да так просто дал себя убить. С тебя причитается.
И Истомин с изумлением почувствовал, что тот ему действительно рад – на свой лад.
– Слушай, а ты помнишь, девчонка тут была? Ника? Где она теперь? Не знаешь?