– С вас по пять патронов за вход, – озвучил таксу мужик.
Я молча отсчитал десять патронов и положил их на парту. Таможенник проворно сгреб маслины грязной пятерней, засунул их в карман своего замызганного бушлата и сразу же потерял к нам всякий интерес.
На постоялом дворе копошились местные жители, занятые своими повседневными делами.
– Хорошо, что нам здесь предстоит находиться всего одну ночь. Меня от всего этого сейчас наизнанку вывернет. Срочно снимаем палатку и сидим безвылазно, дожидаясь окончания метели, – сказала Зайка.
Рядом крутился кто-то из подручных Соловья.
– Дорогая, с тобой вдвоем я готов безвылазно сидеть в палатке хоть месяц, хоть год, – растянул я губы в улыбке и приобнял Зайку. – Вкусный ужин, супружеские обязанности, все такое.
Еле слышно прошептал ей:
– Не забывайте, что по легенде мы – супружеская пара. И боюсь, что в обществе господина Соловья и его подельников расслабиться у нас не получится.
– Муж – объелся груш. Шевели ластами к гостинице, – подыграла мне Зайка.
Немного поторговавшись с хозяином постоялого двора, мы сняли жилье – видавшую лучшие времена палатку.
Посидев минут десять в наших апартаментах, я решил прогуляться по территории постоялого двора.
– Солнышко, я прошвырнусь, посмотрю, что тут и как! – громко сказал я Зайке и шепнул: – Нас пасут. Держите при себе пистолет.
Та кивнула и громко ответила:
– Через час будем ужинать, муженек. Не опаздывай.
На постоялом дворе народу заметно прибавилось. Были здесь не только местные барыги, но и челноки из Суздаля. Заглянули даже купцы из Коврова и Владимира. Этих можно было сразу узнать по уверенному взгляду. Да и выглядели они более сытыми.
В палатке, приспособленной под столовую, какой-то прыщавый пацан, терзая струны гитары, пел о молодости, загубленной американскими ракетами. О родителях, погибших в когтях ящеров на улицах постъядерного Иваново-Вознесенска. О любимой девушке, которую похитили работорговцы.
Сорвав жидкие аплодисменты, парень получил заказ: исполнить песню о Железке – общине в районе железнодорожного вокзала.
Тряхнув пшеничным чубом, он затянул:
И хотя он изо всех сил старался вышибить у слушателей слезу, было видно, что с заточкой парнишка управляется гораздо ловчее, чем с гитарными струнами. С таким на узкой дорожке без снятого с предохранителя автомата лучше не встречаться. Бард-Потрошитель.
Послонявшись еще немного, потолкавшись среди барыг и узнав местные новости, я направился в уютное семейное гнездышко.
Возле нашей палатки крутились два каких-то мутных субъекта.
Один из них, невысокий толстячок, пытался строить из себя крутого чувака. Но при этом постоянно шмыгал носом и пугливо озирался. А вот второй тип был опасен. Оловянные глаза смотрели равнодушно и холодно.
Увидев меня, хозяин постоялого двора поспешно отвел взгляд и скрылся за соседней палаткой.
Вот как! Этот дядя, оказывается, в свободное от гостиничного бизнеса время подрабатывает у Соловья наводчиком? Ты мне за это еще ответишь!
– Мусью, мы представляем местную стражу и готовы за разумную плату охранять ваш сон и покой, – начал без долгих предисловий переговоры тип с оловянными глазами. – А еще с вами хочет поговорить господин Соловьев.
– Спасибо, господа, но я уж как-нибудь сам буду оберегать свой сон и покой. А с господином Соловьевым мне говорить не о чем.
– А ты хорошо подумал, пацанчик? – спросил толстяк.
– Эх, сударь, – вздохнул я, – где вы были, когда я был пацанчиком? У меня жена – людоедка, поэтому мне ваша охрана ни в какое место не упиралась.
Затем я подошел к палатке и крикнул:
– Дорогая, ужин скоро будет готов?