Межавторский цикл "Метро 2033"-5. Компиляция. Книги 1-22: читать начало книги онлайн

Когда-то в воинских частях и на самом заводе были огромные рулоны черно-белой фотопленки для служебного пользования. Потом наступили времена расформирования частей, а позже и времена цифровой фотографии. Тяжелые рулоны оказались никому не нужными. Ну, или почти никому. У некоторых флотских мичманов имелась странная привычка таскать домой все, что может пригодиться в хозяйстве, и все, что не может, кстати, тоже. Спустя годы после катаклизма и первого смутного времени у одного из местных военных пенсионеров, который позже оказался участником банды и был ликвидирован приморским квартетом, в гараже оказались с десяток рулонов на несколько тысяч кадров каждый. Сам Никита Вишневский фотографией увлекался с детства и решил, что вести фотохронику их новой жизни просто-таки жизненно необходимо, как и вести летопись. Благо, старые пленочные фотоаппараты тоже имелись. И с фотопленкой никаких проблем. Вот с фотобумагой все сложнее. Ее не было совсем. А химикаты для проявки и закрепления кадров на пленке Никите приходилось изготавливать самому. Именно составом этих самодельных химикатов и обусловливался характерный запах мочи.

– Что там нафотографировал?

– Рыбачий, что же еще.

Жаров указал на стопку бумаг, сложенных на отдельном столе:

– Саня, ты не забыл, что на этой неделе твоя очередь писать летопись?

– Ах да, – вздохнул Цой. – А что, Никитос раздобыл бумагу под это дело?

– Да, – кивнул Андрей. – Он обчистил архив штаба Второй флотилии. Документы пропечатаны с одной стороны. Другая сторона чистая. Пиши и подшивай. Только пиши помельче, а то ты один день на пять листов расписываешь. Бумага на деревьях не растет.

– Да знаю, не ворчи. – Цой пересел за другой стол и раскрыл скоросшиватель с уже описанными событиями. – Так-с. На чем мы тут остановились? Ага. На поимке этого Крашенинникова сегодня утром на заводе. Ясно.

Александр устроился поудобнее, выставил перед собой чернильницу с большим белым пером, однако прежде чем начать писать, он принялся изучать содержимое первого листа из той стопки бумаги, которую Вишневский прихватил из архивов штаба Второй флотилии атомного флота в Рыбачьем. Страсть к чтению была у всех членов приморского квартета. И они читали буквально все, что попадало им в руки. Однажды, в одном из старых деревянных домов, что совсем пришел в негодность и подлежал разборке, обнаружилось, что под слоем обоев стены обклеены газетами аж семидесятых годов прошлого столетия. Снос старой избы был приостановлен, и квартет многие недели ходил туда читать статьи из далекого, дремучего прошлого.

Прочитав первый лист, Цой шмыгнул носом и взялся за перо.

– В тридевятом царстве, тридесятом государстве…

– Сань, давай посерьезней и молча, а? – поморщился Жаров. – И постарайся в этот раз избегать словечек типа «лошара», «чмошник» и «рукожопое рачелово». Это же летопись. Документ на века…

– Да это было-то всего один раз. Три года тому назад, – отмахнулся Александр, начавший старательно выводить буквы на белом листе.

Жаров поднялся и принялся ходить по классу, задумчиво потирая подбородок:

– Слушайте, пацаны, а кто этого Сердюкова знает?

– Которого судить будут? Я пару раз пересекался с ним, – ответил Цой.

– Да? И что можешь о нем сказать?

– Лошара, чмошник и рукожопое рачелово.

– Сань, ну я серьезно спрашиваю ведь!

– А я шучу, Жар? Хреновый он человек. Вредный, жадный, лживый. У меня вообще ощущение, что он был в одной из зачищенных нами банд, но вовремя перекрасился, почуяв близость нашей революции. Хотя… Я, может, его с кем-то путаю…

– Твои ощущения еще не повод для смертной казни, – покачал головой Андрей и задумчиво уставился на лежавший на подоконнике пистолет, что он забрал утром у Крашенинникова. Ему почему-то не давали покоя слова этого вулканолога о недовольных правлением квартета.

– А с чего смертная казнь-то? – спросил Цой.

– Ты забыл? Он помимо всего прочего украл патроны. Это значит, что судебное жюри поместит в жребий наказаний, который будет тянуть подсудимый, еще и смертную казнь.

– Да и хрен с ним. Может, тогда переведутся всякие Сердюковы?

– Нас слишком мало, чтоб разбрасываться людскими ресурсами. А когда починим лодку и начнется плавание, нас станет еще меньше. Последние несколько лет рождаемость хорошая. Но пока подрастет новое поколение… В общем, Женя…

– Да, – отозвался Гора.

– Постарайся сделать так, чтоб гильза со смертным приговором не попала в жребий, который придется тянуть этому Сердюкову. Пусть лучше на каторге отрабатывает. Всяко пользы больше.

– Постараюсь, – сонно кивнул Евгений. Затем, после долгой задумчивой паузы, произнес: – Андрей, если тебя вдруг коробит наличие смертной казни в наших законах, так, может, отменим?

– Ну да, и все решат, что мы размякли, изнежились и стали совсем сентиментальными, – скривился Жаров. – Нет уж. Наличие смертной казни помогает держать всех в узде.

– А вот нежелание ее применять намекает на то, что мы слабаки, – буркнул Цой.