Межавторский цикл "Метро 2033"-5. Компиляция. Книги 1-22: читать начало книги онлайн

– Однако у нас слишком много дел, чтоб сторожить вас до рассвета. Вы, конечно, можете смиренно ждать своей участи. Или сами наложите на себя руки перед лицом неизбежности. Либо… Либо, придя на рассвете сюда, мы вас здесь не обнаружим. Повторяю еще раз. У нас очень много работы после всех свалившихся на нас несчастий. Следовательно, если вы исчезнете, мы не будем вас искать или снаряжать погоню. Запомните одно. При следующей встрече с нами вы умрете. Если мы вас обнаружим в окрестностях Вилючинска, вы умрете. Наши люди иногда бывают в Паратунке. Обосновавшись там, вы долго не проживете. Если вы поселитесь на берегах рек, где мы добываем красную рыбу и икру, – наш приговор настигнет вас.

– И куда же нам податься? – вздохнул Крашенинников.

– Камчатка большая. В любом случае в ваших же интересах, чтоб мы не знали, где вы. На этом все. До рассвета…

– А про меня опять все забыли, какое счастье, – проворчал Квалья, глядя, как удаляются приморцы.

– Ребята, у меня нет слов, – тихо прошептала Собески, еле сдерживая слезы. – Чем мы заслужили?.. Ладно, я ненавистная для них американка… Мальчики, а вас за что?..

– Успокойся, милая, – отозвался Михаил, бросив взгляд на свою машину. – Случайно или нет, но они оставили топливо и масло. Оля, собери вещи. Тони, помоги мне с машиной. Она – наш шанс.

– И куда мы отправимся? – спросил Антонио.

– Домой. Мы поедем ко мне домой.

Глава 17

Изгои

В сгущающихся сумерках снова разгорались костры. Жители Вилючинска после тяжелого трудового дня собирались на площади возле дома культуры «Меридиан». У развернутой на площади полевой кухни раздавали только что приготовленную здесь же еду. Ароматные горячие бульоны, рыбная уха, тушеные мидии, копченая рыба, салаты из одуванчиков, напитки из хвои и меда.

Следы ила оставались и здесь, возле «Меридиана». Цунами прокатилось по большей половине Вилючинска, и новый день ликвидации последствий стихийного бедствия подходил к концу. Однако люди не торопились расходиться по домам. К тому же у многих из них домов не оставило цунами, и жилища предстояло еще возродить. Люди собирались на площади, делясь переживаниями, идеями, просто общаясь. Многие, у кого жилье уцелело, проводили время с теми, кому повезло меньше. Жизнь кипела, и эта освещенная кострами площадь вселяла в собравшихся здесь людей уверенность.

У самого здания, на ступеньках, было сооружено нечто вроде сцены. Желающие могли выступить с нее. Однако людям сейчас не хотелось одобрительных речей от участковых старшин. Но они приветствовали своих соплеменников, выходивших на сцену с гитарой, детей, читающих оптимистичные стихи, или тех, кто с умением прикасался к клавишам вынесенного из «Меридиана» на улицу пианино. Когда на сцену поднялся Рубаха с баяном и попытался исполнить свои веселые и похабные частушки, его немедленно и озорно освистали. Но, похоже, Рубаху это не смутило. Казалось, что он специально возбудил в толпе это оживление, которое и было целью неунывающего баяниста. Частушки он петь не стал, а исполнил песню «Штиль»[64].

Евгений Сапрыкин сидел в сторонке на бревне и задумчиво улыбался, пыхтя трубкой и разглядывая своих соплеменников. Он старался вспомнить, когда чувствовал себя таким же счастливым, как сейчас, когда эти неунывающие, единые в стремлении жить и созидать люди вселяли в него неистребимый оптимизм. Он чувствовал, что войдет в закат своей жизни без тревог, зная, что все у этих людей и их потомков будет в порядке, если они не растеряют в себе тот дух, что царил сейчас на площади.

– У нас, возле завода, примерно то же самое происходит, – послышался голос.

Сапрыкин повернулся и увидел Андрея Жарова.

– Давно приехал? – поприветствовал его кивком головы Евгений Анатольевич.

– Да только что. Мы мед привезли. Вашу пасеку ведь смыло.

– Если бы только пасеку, – вздохнул Сапрыкин. – Но, к счастью, все люди на месте. Уже три раза перепроверили. Тот утопленник – совсем посторонний, видимо, если тебе интересно. А к утреннему нашему разговору я возвращаться не собираюсь. Имей это в виду.

– Да ладно. И я не собираюсь, – пожал плечами Жаров. – Я тебе привез кое-что. Забрал сегодня с тральщика.

Сказав это, Андрей протянул Евгению Анатольевичу какой-то предмет одежды.

– Ты говорил, что во время цунами твоя квартира оказалась под водой. Это, похоже, из твоей коллекции всякой униформы.

Сапрыкин взял куртку и подошел к ближайшей бочке с костром, разглядывая ее в свете пламени. Через некоторое время он вернул куртку Андрею:

– Спасибо, конечно. Но это не из моей коллекции. Точно.

– Тогда откуда? Это же, вроде, что-то иностранное.

– Конечно, иностранное. Вот, смотри на нарукавную нашивку. Уналяска. Датч-Харбор. Это форма береговой охраны США. С Алеутских островов.

– И как она здесь оказалась? – удивился Андрей.

– А где ты взял это?

– Мы когда после цунами возвращались на тральщике, выловили в мусоре. Подумали, что это твое.

– Ну, неизвестно, что еще волна могла сюда принести. Она же с той стороны накатила. Вот уже который день течение выносит из бухты в океан всякий хлам. Ладно там деревья, кустарник, ветки всякие… Но среди мусора есть и рукотворные вещи. Пластик, одежда. Когда-нибудь к какому-нибудь берегу и наше барахло прибьет волнами. Другое дело, что эта куртка как-то уж очень хорошо сохранилась для вещи, что двадцать лет болталась в Тихом океане.

Люди на площади были слишком уставшие и достаточно погруженные в общение и наблюдение за сценой, на которой выступали три девушки с флейтами, сделанными из веток шиповника, чтобы обратить внимание на то, как по центральной улице в северном направлении проехал УАЗ 452. Двигатель работал неровно и даже нервно. Каркас жутко скрипел, а выхлопная труба постоянно «чихала», но машина, тем не менее, уверенно двигалась по дороге. И Сапрыкин ее заметил.

[64] «Штиль». Автор текста – Маргарита Пушкина. Песня основана на рассказе Джека Лондона «Френсис Спейт». Исполняла песню группа «Ария», а также существует кавер-версия немецкой группы «Раммштайн».