На месте кафетерия «Coffee&Books» не было ничего, лишь обычная стоянка для машин рядом стоящей высотки, какого-то бизнес-центра. Конечно, было глупостью надеяться на то, что это место будет целым, было глупостью, но это давало хоть какой-то смысл ему жить.
Пятый сдавленно сглотнул, сдерживая слёзы. Трудно было стоять на противоположной улице на повороте и не видеть здания, в окне которого он бы с радостью заметил знакомую копну белокурых, пышных волос. Но всё же он стоял, глядя на пустырь, тем самым причиняя себе больше боли, чем одно понимание о смерти Инфинити.
Ему до чертиков хотелось, чтобы сейчас она появилась перед ним. пускай с презрительным, полным ненависти взглядом, главное — живая. Это дало хотя бы призрачный шанс на прекрасное будущее.
Но этого не произойдет.
Это было невозможно.
Не силясь больше смотреть на то, что было разрушено и причиняло адскую боль, он развернулся и медленно побрел в сторону набережной.
Пятому было странно вновь находиться в своей временной вселенной.
Он ходил между не замечающих его людей вдоль тротуара и не понимал, каков был смысл всего? Изначально он мечтал вернуться домой, вдохнуть носом родной воздух и как-никак, но быть со своей семьей, пусть в разных уголках планеты, но в одном времени, в одной вселенной. Вновь вернуть всё на круги-своя, пусть это и подразумевало атмосферу напряженности.
Но сейчас, точнее за этот месяц, Пятый наконец-то понял, чего желал и к чему стремился — к спокойствию. А спокойствие в его понимании — это были хорошие отношения в семье, такие же, как и восемнадцать лет назад, до того, как он исчез, это был дом, который он чертовски любил и ненавидел одновременно, а также любовь… Любовь, в которую он не верил, но которую всегда хотел ощутить на уровне подсознания.
Мимо пронеслась пара влюбленных студентов, которые под звуки уличной музыки, танцевали и задорно смеялись. В районе сердца в который раз болезненно кольнуло при воспоминании, как дрожала в его объятиях Инфинити, кружась с ним танце посреди набережной.
Это было так противно больно, что ему хотелось вырвать сердце и разорвать его в клочья, чтобы не чувствовать.
Инфинити…
Пятый никогда не понимал, как одно имя может вызывать столько эмоций, столько боли и любви одновременно. До этого времени. До этой секунды. Стоя посреди пешеходного моста и глядя вдаль на мерцающий город, он остро ощущал все эмоции, он прекрасно понимал всю боль и все истины жизни, которые не сумел обрести в Апокалипсисе.
Он полюбил её. Правда полюбил. Так чисто и искреннее. Так отчаянно и так невозможно. Так нужно и не подозревая о той боли, которую причинил и постоянно причинял.
Пятый был виноват. Виноват во всем. Начиная тем, что ослушался отца и решил сам прыгать во времени, да заканчивая тем, что не заметил раньше опасность в Сэмми. Он испортил жизнь многим, сам того не подозревая и, быть честным, искренне плюя.
И, видимо, жизнь Инфинити была расплатой.
Парень смахнул рукой скатившуюся слезу, а после крепко ухватился ладонями за железные перила моста, глядя вниз, на мутную воду, в которой ничего нельзя было заметить. Она манила и заставляла задуматься над ужасным. Над тем, чтобы точно не одобрила Инфинити, пожертвовавшая собой.
Ему хотелось кричать.
Впрочем, он это и сделал.
Изо всех сил, едва ли не срывая связки, до боли и хрипа в горле Пятый кричал о своей боли, несостоявшейся любви и тяжелой участи одиночки. Он беспорядочно ударял ладонями по железу, пытаясь хоть так ощутить немного той боли, которую пережила в последние секунды Ифи.
Он не заслуживал жизни. Не такой ценой.
Слёзы лились из глаз, и он не мог их сдержать, не хотел. Боль всегда хочет, чтобы её чувствовали. Боль всегда была обратной стороной Жизни, той движущей силой, которая давала бег всему.
На мосту не было никого, кто бы услышал его крик отчаяния, всплеск эмоций, от которого холодела кровь в венах. В его жизни не было никого, кто бы заменил его Фэйт Инфинити Тайм.
— Почему?! Почему, Тайм?! — кричал Пятый, глядя в небо, до отчаяния веря, что она его услышит, что даст какой-то знак и позволит всё изменить. — Я же, блять, полюбил тебя! Почему ты позволила себе умереть?! Почему ты выбрала мою ничтожную Жизнь вместо своей?!
С каждым словом он всё сильнее и сильнее избивал свои ладони до покраснения о металл, не чувствуя того, как по рукам бежала кровь из-за маленьких закосов, о которые при ударах он резался.
— Почему?!..
Удары практически сошли на нет. Он, откровенно рыдая, опустил голову вниз на перила, позволяя слезам залить ладони и смешаться с кровью.
***
Он вернулся домой, когда стрелка часов убежала за двенадцать. Как и предполагалось в особняке была гробовая тишина. Не было даже звона бутылок, говорившего о запое Клауса. Чувство, слово были поминки тут же поселилось внутри и Пятому захотелось закричать, лишь не ощущать настолько всё остро.
Медленно он прошел в гостиную, рассматривая то, что практически не изменилось за время его отсутствия. Все было на своих местах, кроме него, который не находил себя.