Демос пожал плечами, но вся его фигура выражала расстройство, если не отчаяние.
- А почему ты сам…
- Не нашёл, не забрал, и так далее? - закончил за бывшую подчинённую мысль. - Причина та же – баланс. Если бы они были у меня, мир давно бы загнулся. Я потерял следы предметов и мог лишь надеяться, что они не всплывут.
- Они?.. - поразилась Ифи.
- Да, бывший товарищ экипировался, словно на войну, поэтому сильных артефактов в мире не меньше пяти, ещё три могут аккумулировать энергию, если я е ошибаюсь…
- Их надо срочно найти! - запальчиво воскликнула девушка.
- Зачем? - парень повернулся к ней и с улыбкой ожидал ответа.
- Отдадим Дубралю, пусть у правителей в сокровищнице хранятся, а при надобности и используют их!
- Вариант, - вынужден был признать Демос, - парочка им как раз может пригодиться в этой заварухе.
- Ты их найдёшь? - с надеждой спросила брюнетка.
- Попробую, - снова улыбнулся парень и нежно провёл пальцами по её щеке.
Он удивлялся сам себе, запрещал, точнее, пытался запрещать, как и прежде, чувствовать что-то к своему созданию. Ведь это неправильно! Но его душа бунтовала, и если раньше ещё были ограничения по уровню силы, то теперь… Только если проверяющие, следящие за порядком узнают – несдобровать им обоим, но соблазн был велик, и с каждым днём только рос.
Алагор
Вернувшись в зал, поймал на себе несколько искрящихся весельем взглядов. Так, если не следили, то явно подслушивали.
- Зал хоть цел? – сохраняя невозмутимость на лице, спросил Дубраль. Порой мне казалось, что он вообще не испытывает никаких эмоций, настолько всегда спокоен и беспристрастен.
Я нахмурился, не понимая, с чего они вдруг ожидали разрушений? На мой невысказанный вопрос ответил Харташас.
- Ты же в дракона обращался, явно не просто так – снова наверняка с Машей поругались, а у вас это дело всегда сопровождается либо разрушениями, либо членовредительством! - демон явно надо мной посмеивался.
- Не угадали! - а вот тут уж заухмылялся я, просто вспоминая реакцию мартышки на моего зверя.
- Запугать хотел? - проницательно заметил Дубраль.
- Угу… Только напугала она меня, когда в пасть полезла, - хохотнул, не стесняясь признавать свою слабость. Маша. Только она моё слабое место, ну и родители. Но девушка всё же в приоритете – она моя будущая жена, мать моих будущих детей, за неё… всё за неё отдам. - Кстати, а как вы за своими жёнами ухаживали?
После моего вопроса воцарилась тишина. Судя по одухотворённым лицам, мужчины вспоминали, как начиналась их счастливая семейная жизнь.
Где-то в межвременье…
Создатель мира не торопился начинать поиски, некоторое время ещё продолжая смотреть туда, где ещё недавно стояла девушка.
Он удивлялся как так получилось, что Ифи восстановила именно ту внешность, с которой и «родилась». Именно в тот момент Демос и понял, что крупно влип – влюбился в статую, как некогда Пигмалион в Галатею. Судьбу скульптора из мифов одного из измерений он повторять не хотел, да и каралось подобное очень строго: ослушавшихся лишали всех сил, и пару отправляли куда-нибудь доживать короткий век. По большому счёту никто и не сопротивлялся, многие сами сдавались, лишь бы быть вместе, но не все желали расставаться с практически бессмертием. Таких отлавливали, жестоко наказывали, но итог всё равно был один – лишение всех сил и ссылка.
Именно поэтому Демос всю прожитую почти что вечность (по крайней мере, по ощущениям было именно так) и держал все эмоции под жёстким контролем, порой перегибая палку с холодностью и отчуждённостью. Он каждый раз замирал в присутствии Ифи, хоть и сам сделал так, чтобы внешность её менялась каждую секунду, вот только помогло это ненадолго – душа принимала её любой.
Опасаясь того, что объект чувств выкажет ответную симпатию, ему пришлось себя искусственно состарить, ведь кто влюбится в старика, да ещё и с проплешинами? И ведь ту же самую вечность сохранял маскировку, но сорвался…
С чего-то создатель мира решил, что всему виной влияние попаданок – беря с них пример, он начал творить глупости. Хотя, честно говоря, он и раньше больше руководствовался чувствами, не зря же раз начинал обучение заново, и еще раза три находился на грани отчисления, и всё из-за любви к экспериментам, широкому полёту фантазии и… ну и длинному языку, конечно!
Эх, молодость, импульсивность!..
Вернув себе привычный вид, Демос ещё какое-то время заново привыкал, а после то и дело ловил взгляды хранительницы. Ловил, вот только не видел того, чего подспудно ожидал. И злился. Обижался. Не на что, но задевает же, что объект воздыхания миллионы лет не отвечает на чувства, и даже внешность молодого и привлекательного не произвела эффекта!