Прыжок барса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подруги Варвары по комсомольским путёвкам уезжали на «стройки века» — Саяно-Шушенскую ГЭС и Байкало-Амурскую магистраль, и она тоже мечтала стать ударницей какой-нибудь великой комсомольской. Но Виктор, а в то время они уже поняли, что должны быть вместе, страдал куриной слепотой. С наступлением сумерек он терял зрение и практически не мог передвигаться. Предупреждали Варвару подружки, мол, намаешься с инвалидом. Но Варвару разве сломить? Влюблённые решили после свадьбы переехать на Кубань, где много солнца, и не бывает длинных тёмных холодных зим, как в матушке-Сибири. И вот сорок лет замужества пролетели одним ясным днём.

Но разве случилось бы счастье, если б не рождение сына? Для Варвары, как услышала она, наконец, «басок» Ромашкин, мир поменялся. Наполнилась жизнь её до краёв: главный человек — сыночек, родная кровиночка, появился на кубанской земле, в городском посёлке, что расположен в предгорье Черноморском!..

Он подрастал, взрослел, и всё больше крепла связь матери и сына. Варвара любила, гордилась сынком. В самом деле, он лучший — умный, по-хорошему упрямый, внимательный, трудолюбивый. Вот хотя бы случай с химией и геометрией, которые поначалу никак не давались мальчишке. От предметов этих в первый год изучения — слёзы одни. Двойки сплошные! Но по прошествии времени и в химии, и в геометрии сын блеснул не раз. Последняя заинтересовала Романа после фильма «Укрощение огня», снятого по биографии легендарного Королёва. Так потряс мальчика рассказ про конструктора ракет, легко справлявшегося со сложнейшими формулами и расчётами, — чуть не на следующий день мальчишку от учебника геометрии оторвать стало невозможно. Он заново проштудировал программу шестого класса, самостоятельно освоил новый материал седьмого и принялся за восьмой. Причём, иногда находил даже собственные варианты доказательств теорем. И каждый раз математичка Тамара Николаевна, поставив отличную оценку в журнал, оглядывала класс с видом победительницы!

Из-за «страшной» химии, непонятой им с первых уроков, Роман чуть не стал второгодником. Хотя в следующем классе именно Ромашка защищал честь школы на районных химических олимпиадах, даже сам удивлялся! «Химическую» историю Варвара относила к проблеме учительской, а может, к не осознанной сыном, влюблённости. Иначе как объяснить, что с уходом «химички» в голове Романа наступило просветление. С новым педагогом он быстро разобрался в химических реакциях. А до этого почти год один взгляд на Ольгу Александровну, точёную брюнетку со строгим голосом, лишал парня сообразительной способности. Не помогали ни учебники, ни подсказки и списывание у соседа.

Когда однажды, на одном из открытых уроков, где по сценарию предстояло ему блеснуть знаниями, Роман узнал в присутствовавших ту самую брюнетку, в голове ученика снова помутилось. Едва-едва победитель олимпиад пролепетал ответ на вопрос, заданный педагогом.

Со школьных лет о своих тревогах-заботах Роман привык откровенничать с матерью, делился с ней переживаниями юношескими. Варвара Семёновна дорожила доверием сына. Сомнения его старалась разрешать, вселяя уверенность в себе, поддерживая во всём.

Когда Роман женился, потребность в откровенных разговорах не исчезла. Реже только случались они, ведь жила теперь в семье Усачёвых любимая Ромашкина жена — Ирина. Вошла она в дом — и будто всё вокруг осветила! До чего хороша Иринка! Русоволосая, голубоглазая. Высокая тонкорукая, а главное — спокойная и терпеливая, с улыбкой кроткой. Кажется, и не бывает таких, остались только в сказках да былицах — ан, нет! С Ирины местный художник портрет писать хотел, до того хороша! Но некогда Ирине позировать, детишки один за одним, надо и за малышами приглядывать, и в доме поспевать, и на работу бежать, она в школе учительницей английского работала.

Конечно, Варвара Семёновна сложа руки не сидела, забот столько, что только успевай управляться! Огород в пятнадцать соток, подворье с курами, утками, кролами. С появлением внуков Усачёвы завели и корову. Роман с отцом сено заготавливали, Варвара Семёновна скотину обихаживала. И представить не могла, что став пенсионеркой, забот и трудов у неё только прибавится! В трудовой книжке Варвары всего-то несколько записей, главная из которых — продавец продуктового магазина. Семёновну, как называли её в округе, покупатели уважали, в трудную минуту она могла выручить — отпустить товар в долг. Обладала Варвара Семёновна редким даром — чувствовать людей. Получалось у неё распознать, кому помочь надо и кто не обманет, вернёт деньги в условленный срок. Да и доброжелательность продавщицы, глаза её внимательные и улыбчивые привлекали. Но, достигнув возраста, ушла на «пенсионные хлеба», потому что на семейном совете решили, что бабушка Варя внукам нужнее.

Заботы о ребятишках стали для Семёновны самыми важными. Анфиса родилась здоровенькой и крепенькой. Рано научилась ходить. Всегда выглядела старше своих лет — рослая, ширококостная, румяная, с толстой пшеничной косой через плечо. Любила рисовать, и ещё в начальных классах родители отдали её в художественную школу. Бабушка Варя каждый раз с удивлением и гордостью наблюдала, как умело штрихует внучка белые листы альбомные. И появляются на них вазы и кубы, и профили гипсовые. Акварельными красками выписывала Анфиса узоры — цветы красоты небывалой. И часто рисовала свой дом, а на крыльце — вся семья Усачёвых.

На руках у отца сестрёнка Олеся. Хотя родилась она второй, но всегдасчиталась младшей, уж слишком маленькой появилась на свет — всего девятьсот грамм. Олеся смотрела на мир наивными зелёными глазами в длиннющих ресницах, природная хрупкость делали её существом почти неземным. Она часто болела, отставала в развитии и при этом была любимицей семьи, особенно отца, который не спускал её с рук, как только ступал на порог дома.

Третий ребёнок — Захар — появился на свет через десять месяцев после рождения Олеси и, кажется, получил все таланты. Рано обнаружились в нём математические способности. Он в пять лет научился умножать в уме двухзначные числа, запоминал стихи с первого-второго раза, в шесть уже бегло читал, и, научившись писать, почти не делал ошибок. В общеобразовательную школу он пошёл на год раньше, чтобы учиться в одном классе с болезненной Олесей. Родители рассудили, что умный мальчик будет помогать сестрёнке. А со старшей Анфисой Захар захотел учиться в художке и радовал «пятёрками».

Четвёртым в семье Усачёвых стал Игорёк, здоровяк, как папа, и стеснительный молчун — копия дедушки. В пять лет его вместе с Олесей и Захаром отдали в спорт — на вольную борьбу, как раз открылся кружок при школе. На семейном совете договорились, что худышкам Захару с Олесей закаляться надо, окрепнуть, а Игорёк пусть за старшими тянется, к школе привыкает! И на удивление парни Усачёвы стали добиваться успехов! На соревнованиях в своих возрастных группах они побеждали соперников. Захар, несмотря на хрупкость, брал умением правильно выбрать и употребить приём. А Игорёк — напором! Не давая сопернику опомниться — с ходу клал на ковёр.

Как гордилась баба Варя внуками! И Анфисочкой, серьёзной, работящей. И красавицей Олесей, лёгкой, словно пушинка, ласковой, улыбчивой, и талантливым Захаром, и широкоплечим молчуном Игорем. А уж когда им на грудь медали пластмассовые вешали, грамоты вручали, глаза бабушки наполнялись тёплой влагой, и сердце билось у самого горла. Как же благодарила она Бога за счастье! Украдкой смахивала сладкую слёзку, глядя на внучаток.

…Беда подкралась незаметно. Стала чахнуть Ирина. Всё сильнее Варвару Семёновну пугала её бледность болезненная. Невестка не признавалась в хворях своих, потом отнекивалась, мол, и сама понять ничего не может — то в одном, то в другом месте ноет. Так к какому специалисту обращаться? Стала прихрамывать, уже плохо справлялись с болью таблетки, что пила она украдкой. Испуганные дети бежали к бабушке: «Мама плачет!»

Но заставить Ирину идти к врачам Варвара Семёновна не могла. У той всегда отговорки: то дети приболели, то в школе комиссия работает, то каникулы обязательно дождаться надо. Пока сама свекровь не взяла за руку и чуть не насильно повела к хирургу. Сделать это, конечно же, должен был Роман, месяца на два раньше. И Варвара Семёновна его к этому понуждала. Сын лишь хмурился да отмалчивался.

В этом его молчании Варвара Семёновна подозревала не только растерянность, но страх, желание уйти, спрятаться от неприятностей. А может легкомыслие? Мол, всё капризы бабьи… поменьше прислушиваться к болячкам надо. Последнее время сын замкнулся, меньше бывал дома, отговариваясь работой в магазине, он продавал автомобильные запчасти в техсервисе. А ведь именно теперь нужны действия!..

Из поселковой поликлиники свекровь с больной невесткой направили в район. Гоняли по кабинетам от хирурга к травматологу, к ревматологу, ангиохирургу, терапевту. Ирина сдавала бесконечные анализы, проходила обследования. Каждый специалист обнаруживал свои заболевания и назначал лечение. Ирина подчинялась указаниям, но страдания только усиливались. Невестки таяла на глазах.

Особенно мучительное колотьё в ноге случалось ночью, и уже никакие лекарства не помогали! Свекровь, слыша стоны Ирины, и сама замирала от боли, пронизывавшей сердце, от внезапных судорог в лодыжках. На самом деле заболела или это только внушение, попытка представить страдания невестки на себе, Варвара Семёновна так и не разобралась.

Роман жаловался матери, что не высыпается. И с наступлением тепла из супружеской спальни перебрался даже не на второй этаж, где располагались дети, а на чердак, оборудовал там лежанку. Он будто сторонился Ирины. Или уже с трудом узнавал в измождённой её фигуре свою любимую жену. Забота о ребятах легла большей частью теперь на плечи деда. И, конечно, старшая Анфиса управлялась в доме на правах хозяйки, пока мама с бабушкой по больницам мотались.

На второй месяц мытарств Варвара Семёновна повезла невестку в краевую онкологическую больницу. Но и там не могли поставить окончательный диагноз. Семёновна добилась приёма у заведующего отделением Михаила Ивановича Грекова, грузного, с одышкой, с прожигательным взглядом голубых глаз и не по-мужски изящными ухоженными руками.

Сердито взглянув на вошедшую из-за наваленного папками и бумагами стола, он недовольно молчал, просматривал какие-то выписки. Усачёва решилась на расспросы, врач перебил её:

— Так что вы от меня хотите? Неужели вы думаете, что кто-то из нас не желает выздоровления вашей невестке? Тем паче — мы не хотим её лечить! В том-то и дело, что я даже консилиум собирал по вашей проблеме. …Должен признаться, наша больница переживает нехорошее время… много врачей опытных мы потеряли. Может, появись вы полгода назад, вышло б по-другому. А пока нет единого мнения по вашему заболеванию! Нету! Очень редкий случай! …Но вот мой совет: так как в Москву посылать бесполезно— откуда у вас деньги на столичную операцию? — езжайте домой. Как раз в районной поликлинике работает лучший, на мой взгляд, онколог именно по вашей проблеме. Берите выписки — езжайте к нему, пусть решает. Моё мнение — нужна срочная операция…

В тот же день, приехав домой, Варвара Семёновна успела записать Ирину на приём в поликлинику. Поздним вечером, уложив внуков, долго прислушивалась к стонам Ирины, и в голове мутилось от бессилия и жалости к ней.

Поговорить с сыном не удалось, он поужинал и сразу поднялся наверх. В спальню к Ирине не зашёл даже. «Что ж, пусть отдохнёт…» — укоротила своё сердце Варвары Семёновна, а в душе-то скрежет зубовный.

Понимая состояние жены, Виктор Сергеевич пытался как-то успокоить, отвлечь свою Варюху. Рассказал о проказах Игорька, о том, что кролиха окотилась, а куры плохо несутся и скорлупа на яйцах слабенькая. Потом всё-таки сбился на Ирину… Ночь прошла в разговорах, и лишь к утру супруги задремали.

Районный онколог Иван Витальевич Лукин, высокий, сухой, с восковым гладким лицом, недовольно поджал губы, рассматривая бумаги пациентки.

— Вы, как мне известно, многодетная мать? — медленно произнёс и взглянул на женщину. — Оформляйтесь в стационар. Операция послезавтра.

Стоя в коридоре у дверей операционной, Варвара Семёновна то шептала молитвы, то вовсе забывала все слова на свете. Проходили минуты, складывались в часы, второй третий… «Да что ж за доля такая! Неужто и внуки мои сиротами расти будут? Ириночка, цветочек мой ненаглядный, сколько ж пытке длиться…»

И вот Варвару тронул за плечо хирург. Как не услышала шагов его за спиной, словно сознание отключилось!

— Иван Витальевич, что с Ирой?!