— Откуда ты знаешь?
— Я просто знаю, что это не так. Впервые в жизни мне не хотелось сбежать. Я чувствую, что это идиотское желание просто ушло. Все, что я могу тебе сказать, это то, что я чувствую, и я чувствую, что у меня в груди есть тяжесть, но она такая приятная. Я чувствую ... Я чувствую себя свободным, как будто груз упал с плеч, отвратительный груз. Наконец-то его нет. Я чувствую себя здесь в безопасности. Я чувствую, что хочу остаться. Если ты этого хочешь. Я не собираюсь заставлять тебя чувствовать то же, что и я, и не хочу торопиться. Я понимаю, мы только что встретились, и все твои опасения реальны. Я тоже их чувствую. Я просто говорю, что найду способ как сделать так, чтобы все было хорошо. Я найду способ рассказать Шейну и заставить его понять. Если это то, чего хочешь ты.
Вот. Он показал, что можно все исправить, если она того хотела. Это не отменяет всего то, что было сказано. Это не изменит абсолютно ничего из того, что они уже сделали, но это изменит их будущее. Парень не мог сказать, как он это понял или почему все вдруг стало казаться таким правильным, но будущее с Ниной внезапно обрело смысл. Вот почему он бежал. Он всегда бежал к ней. Она была права. Он стремился обратно в то место, где он мог чувствовать себя любимым, где ему было кого любить.
— Хорошо, — наконец прошептала она после долгого молчания. — Мы с этим разберемся. Я не знаю, что чувствую, и не знаю, что произойдет завтра, не говоря уже о годах, но я хочу наше третье свидание. Я хочу позволить тебе нарисовать меня. Я не имела в виду этого, когда сказала, что считаю это ошибкой. Это так ново, и я не хочу никого обидеть. И не хочу, чтобы обидели меня.
— Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, я сделаю все возможное, чтобы ты не пострадала. Я обещаю, что наше будущее будет хорошим. Я хочу остаться здесь. Я хочу снова стать частью семьи. Я хочу открыть свой магазин и сделаю это. Я пущу здесь корни, в конце концов, и перестану бегать. Я докажу тебе, что ты можете мне доверять и что это не было и никогда не будет ошибкой.
— А Шейн?
— И с ним тоже разберемся. Дай мне заняться этим.
— Наверное, будет лучше, если я решу это. И чем раньше мы ему скажем, тем лучше. Я терпеть не могу жить на пороховой бочке, которая вот-вот взорвется. Я не хочу ему врать, от этого будет только хуже.
— Ты права. Завтра? Или это слишком рано?
Нина тяжело сглотнула. — Я не знаю, что будет слишком рано, а что уже очень поздно. Я ничего не понимаю и чувствую себя совершенно потерянной.
Чет поймал выбившуюся прядь светлых волос и заправил ей за ухо. — Все получится, обещаю.
Он колебался, — ты хочешь, чтобы я ушел?
— Нет, — прошептала она, — останься.
То, как она смотрела на него своими круглыми, доверчивыми глазами, с ее мягкими нежными губами, все еще дрожащими от страха, пробуждало в нем желание становится лучшим для нее. Нина была его новой истиной. Она была его мечтой, его видением, превратившимся в реальность. Парень хотел покорить мир ради нее, хотел собрать все свое дерьмо и выкинуть, чтобы потом подарить ей вселенную. Даже если это означало столкнуться со всем, от чего он всегда убегал, но сегодня он был чертовски хорош.
Любовь, увлечение, страсть все одновременно заполняло грудь, перекрывая кислород. Все казалось возможным.
ГЛАВА 13
Нина
В конце концов они решили, что общественное место будет лучшим вариантом. Потому что так, даже если Шейн захочет начать драку, ему придется сдержать себя. Он же не может просто надрать задницу своему брату посреди ресторана, правда? Она очень надеялась, что ответ будет отрицательным, но с Шейном все было возможно.
Нина каким-то образом пережила целый день занятий, а потом часы в библиотеке, работая над документом, который она еще не закончила. Ее мысли были совершенно о другом. Девушке неоднократно приходилось возвращаться, перечитывать и перепечатывать то, что она уже написала.
Когда же ее жизнь так вышла из-под контроля? Когда-то между встречей с Четом, его собакой и приглашением в свою квартиру. Это была серия разрушительных решений, которые, как она должна была понимать, будут иметь последствия. Дело было не в том, что она ничего не могла с собой поделать. Она знала, что это неправильно. И она все равно это сделала. Потому что она понимала, что впервые в жизни это будет что-то значить.
И Нина хотела, чтобы это что-то значило. Она хотела кому-то принадлежать, хотя бы на одну ночь, если это все, что у них было. Секс всегда был просто сексом, но с Четом все иначе. Это было превосходство. Это превратило ее в человека, которого она почти не узнавала, когда смотрела в зеркало. Она была все та же Нина, что и вчера, во всяком случае снаружи, но что-то в ее глазах изменилось. Она изменилась внутри, и это отразилось во взгляде.
Нина боялась, что как только она проскользнет в красную виниловую будку рядом с Шейном в закусочной в стиле пятидесятых, он узнает, просто взглянув на нее, что что-то не так.
Он уже заказал себе молочный коктейль — классический Шейн. Парень не мог ждать и пяти минут, чтобы не начать поесть, как только входил в какое-либо заведение. Ему всегда нужно было что-то пить или жевать, чтобы поддержать, как ребенка, пока не принесли еду.
У Нины в животе был такой беспорядок, что она сомневалась, что вообще сможет что-нибудь съесть. Девушка задавалась вопросом, сможет ли она хотя бы выпить воду. На столе перед ней стоял символический стакан, и она схватила его, наклонила голову, обхватила губами соломинку и глотнула немножко воды, чтобы промочить пересохшее горло.
Девушка почувствовала себя лучше после этого живительного глотка. Шейн посмотрел на нее, вопросительно подняв бровь.
— Как думаешь, удивляет ли меня то, что я не видел своего брата много лет, а теперь, менее чем за пять дней, я ужинал с ним и выпивал дважды? Да, определенно да.
— Он вернулся в город, — Нина заставила себя улыбнуться на этих словах, — он хочет видеться с тобой.
Девушка чуть не подавилась этой ложью. В первый раз это было правдой, но насчет второй встречи она не была уверена. У нее было ощущение, что все обернется катастрофой, поэтому провела большую часть дня, готовясь к удару.
У нее не было больше времени раздумывать, бессмысленно пытаясь утешить себя или представить ужасную драку, где братья разрушают закусочную, кидаясь друг в друга стульями стулья, поскольку в этот момент вошел Чет.