Колхозное строительство 6 (СИ): читать начало книги онлайн

— А почему под Алма-Атой, а не сразу у этого озера?

— Думаю, там полно шпионов. Пастухов из себя изображают.

— Позвоню завтра, сообщу, чего мои умники присоветуют. А так — считай, я согласен. В горах снайпер хороший точно взвода стоит. Ну, все — доедай шоколад, и на выход. Сейчас штабисты придут, а мне ещё умыться, да зубы почистить. А то носы начнут морщить. Вояки.

Интермеццо 3

— Горящие холодным огнём глаза, сильные и нежные руки, страстное дыхание…

— Белла Моисеевна, а ещё какие-нибудь приметы были у преступника?

Вика Цыганова сидела в самой дальней комнате и подбирала аккорды к песне группы Smokie — What Can I Do. Странная судьба у песни. Показательно, что её, безумно любимую в СССР, британский слушатель вниманием не удостоил. Её даже не выпускали синглом, не включали в сборники типа «Greatest Hits». Интересно и то, что авторство сей композиции принадлежало не «Чинничапу», а гитаристу группы — Алану Силсону. Что привлекло именно к этой композиции людей в СССР?

Все мечты о прекрасном

Уплывают навек…

И подобны они

Облакам в небесах…

Все этапы Пути

Утонули во мгле

Тёмной зябкой ночи

После знойного дня!

What can I do?

О, как мне быть?

О, как мне быть?

Текст, в отличие от большинства дебильных песен английских и американских групп, вполне нормальный. И припев хорош. Ну, их, островитян-наглов, не поймёшь.

Слова на английском Вика помнила не все — с грехом пополам только первый куплет. Папа Петя сказал — как чуть времени появится, русские стихи придумает. Такой шедевр оставлять врагу точно нельзя.

Советская кавер версия существует — «Нет, я не жду», но варившаяся всю жизнь в шоу-бизнесе Цыганова её не пела и не учила слова. Там «Весёлые ребята», мужские партии. Тем не менее, все вспомнившиеся слова Вика записала, а сейчас сидела и выуживала из памяти аккорды. Там сложный проигрыш. Вот мучила гитару.

В дверь постучали, а потом появилась мама Лия. С красными глазами. Плакала? Вика долго не могла привыкнуть, что женщина, годившаяся ей в дочери, сейчас исполняет роль её приёмной матери. Сначала просто на «Вы» называла, а потом как-то незаметно от «папа Петя» перешло — стала «мама Лия». Сказать, что у них были тёплые отношения, нельзя. Никакой вражды — вежливость. Мама Лия иногда забывала, что Маше ну очень немало лет, и за что-нибудь пыталась её отчитать. Вика улыбалась, и женщина осекалась на полуслове.

— Что случилось? — Маша-Вика отложила гитару на кровать.

— Поклянись, что Петру не скажешь.

— Ну, ничего себе. Мама Лия, ты в заговорщиков прекращай играть. Говори, что случилось? — Вика напряглась. Брежнева нет. Началось, что ли?

— Вика, не говори Петру! Давай сначала обсудим сами. Вопрос серьёзный, — и платок достаёт.

— Да что ж такое! Хорошо, не скажу. Теперь говори.

Мама Лия рассказывала, а слёзы катились из глаз. Закончила и бумажку с номером показала.

— Можно ведь номер по справочной пробить, — Вика вернула листок.

— И что это даст? Эти гады тогда отомстят.