Лука (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пошатнувшись от шока и не в силах разделить глубину предательства Джины даже со своим самым близким другом Нико Тоскани, теперь уже самозваным боссом криминальной семьи Тоскани, он сошел с рельсов. Он отправил Маттео жить к матери и посвятил себя тому, чтобы заглушить боль. Он жил в жестокости. На широкую ногу. Жил одним мгновением. Женщины. Бои. Выпивка. Игра в кости. Он брался за самую опасную работу и устраивал самые дерзкие рэкеты. Его отношение к риску стало почти бесцеремонным, когда он посвятил всю свою жизнь поискам восстановления семейной чести, разрушенной его отцом много лет назад, доказав, что он самый преданный из старших капо Нико.

Отсюда и произошла ошибка, которая привела его в нынешнее заточение.

Стиснув зубы, он поерзал на неудобной больничной койке. Боль пронзила его грудь, и он едва сдержал стон. Когда он бросился навстречу пуле, предназначенной сердцу Нико, Лука мог бы избавить себя от многих мучений, надев бронежилет. Но иногда, в бездне отчаяния, падение было чертовски привлекательнее, чем возвышение.

Бледно-желтое свечение замерцало в дверном проеме, и его пульс резко подскочил, вытаскивая его из моря разочарования.

Сестра Рейчел навещала его каждую ночь, чтобы дать ему обезболивающее другого рода. Даже избитый и сломленный, с задетым достоинством постоянным разнюхиванием и толчками в его сторону, жизни на самом дне, ему не пришлось прилагать особых усилий, чтобы убедить молодую медсестру опуститься на колени и обхватить своими пухлыми губами ту единственную часть его тела, которая не болела.

У Луки был дар соблазнять женщин. Сладкие слова легко слетали с его языка. Его улыбка могла потопить тысячу кораблей. Он был худощав, злым, боевой машиной, но именно его член всегда заставлял их возвращаться за добавкой.

Когда дверь открылась, он разгладил свою синюю рубашку и поправил ремень. Когда в его палату постоянно прибывали члены семьи и члены банды, он ясно дал понять медперсоналу, что не потерпит унижения от больничной робы. Каждое утро он умывался, брился и одевался с помощью своей сестры Анжелы, прежде чем приветствовать посетителей с больничной койки. Мать каждый день приносила ему еду, чтобы он не «умер от голода». Как и у большинства итальянских матерей, которых он знал, здесь могла быть ее еда или вообще никакой. Это было ее смыслом жизни.

— Рейчел, милая.

Его улыбка исчезла, когда санитар вошел в палату следом за Рейчел, толкая перед собой больничную каталку. Лука прищурился, глядя на спящую в постели женщину. Ее длинные светлые волосы рассыпались по подушке, сверкая красновато-золотым, как первые осенние листья. В резком свете солнца ее кожа казалась бледной, а больничный халат был расстегнут на вороте, открывая красивый изгиб шеи и нежный изгиб плеча.

Рейчел виновато улыбнулась ему, и он смотрел, как они укладывают женщину в бокс у окна, гадая, что же, черт возьми, случилось с пачкой наличных, которую он сунул старшей медсестре, чтобы убедиться, что у него будет отдельная палата.

Когда санитар ушел, Рейчел наклонилась и нежно поцеловала Луку в щеку.

— Мне очень жаль, Мистер Риццоли. Я знаю, что вы любите уединение, но в Нейкед Сити была большая перестрелка, и приемное отделение переполнено. У нас нет достаточного количества персонала или палат, чтобы разместить всех, поэтому старшая медсестра приказала нам позаботиться о том, чтобы эти двухместные номера были тоже заполнены. Она свела вас вместе, потому что у вас похожие травмы.

Несмотря на раздражение, вызванное потерей уединения, он одарил ее улыбкой. Ему нравилась Рейчел. Она была милой девушкой, послушной и покладистой, и очень искусно владела своим ртом. Не было никакого смысла вымещать на ней свое разочарование. Криминальная семья Тоскани имела друзей повсюду. Без сомнения, немного денег и слово в нужное ухо утром восстановят статус-кво с минимумом суеты. А пока он будет находиться в обществе красивой женщины, которая, очевидно, как и он сам, была подстрелена выстрелом в грудь.

После ухода Рейчел взгляд Луки скользнул по его новой спутнице. Во сне она повернулась к нему лицом, и тонкое одеяло опустилось на ее узкую талию и поднялось выше изгиба бедра. У нее были тонкие черты лица, высокие скулы и слегка вздернутый кончик носа. Она была полной противоположностью всему, что привлекало его в женщине: блондинка вместо брюнетки, пышная вместо стройной, мягкая вместо закаленной годами жестокой жизни, что позволяло ему легко ограничивать свои встречи с эскортом только одной ночью.

Анджело. В течение последних четырех лет он был потерян. А теперь он собрал себя воедино.

— Ты пялишься. — Ее теплый, сочный голос скользнул мимо него, как мягкое канадское виски, которое закрепляет вкус жарким шепотом.

— Мне просто интересно, bella* (итал. — красотка). — Он поднял взгляд к мягким голубым глазам, обрамленным густыми золотистыми ресницами. — Кто же станет стрелять в ангела?

* * *

Габриэль не могла припомнить, когда в последний раз мужчина смотрел на нее с таким откровенным восхищением.

Ну, кроме Дэвида. Но его уже нет.

Ее рука скользнула к шее, где она обычно носила медальон с последней фотографией, где они с Дэвидом были вместе. Но медсестра забрала его, когда ее отправили на операцию, и теперь он лежал где-то в пластиковом пакете, в котором хранилась вся ее одежда.

Скучаю по нему.

Ее сердце сжалось в груди, и она сосредоточила свой взгляд на элегантно одетом мужчине, который сидел на больничной койке в другом конце комнаты. Его глаза были цвета солнечного света, струящегося через пруд позади дома ее детства в Колорадо. У него были густые светлые волосы, аккуратно подстриженные, а грубые черты лица наводили на мысль о скандинавском происхождении.

Но bella — это итальянское слово.

И он назвал ее ангелом.

Именно такую фразу она слышала в барах, куда ее лучшая подруга и соседка по комнате Николь тащила по выходным, надеясь вернуть ее в мир свиданий, чтобы она могла найти себе другое «долго и счастливо». Но однажды вечером, год назад, вернувшись домой после ночного патрулирования и обнаружив, что ее муж был жестоко убит в их новом доме, Габриэль перестала верить в сказки. И поскольку они определенно не были в баре или где-то еще, что, хотя бы отдаленно напоминало место, где могли бы встретиться два человека, мужчина в другом конце комнаты не мог пытаться соблазнить ее. Несмотря на то, что он был одет в уличную одежду, он был подключен к мониторам точно так же, как и она, и на его прикроватном столике лежали личные вещи, которые можно было бы увидеть в больничной палате — бритвенный набор, журналы, цветы и, что самое неприятное, кобура.

— Я поставил тебя в неловкое положение. — Его теплый, чувственный голос окутал ее, как толстое бархатное одеяло, и она почувствовала, как глубоко в груди вспыхнуло понимание.

— Я вовсе не ангел. — У ее коллег-мужчин из отдела по борьбе с наркотиками Департамента полиции Лас-Вегаса (ДПЛВ) были другие имена для самой младшей и единственной женщины-детектива в их отделе, и ни одно из них не было лестным. Она была плохой заменой Дэвиду, который прошел свой путь от офицера до детектива и от сержанта до лейтенанта. Даже после двух лет самоутверждения в расследовании возникновения наркокартеля Фуэнтеса в городе она не пользовалась большим уважением.

Впрочем, ей было все равно. Она тянула за все ниточки, чтобы попасть в бюро и взяться за дело Фуэнтеса с единственной целью — отомстить за Дэвида и привлечь его убийцу к ответственности.

Мексиканский картель Фуэнтеса был прослежен до поставок героина, метамфетамина и кокаина, которые шли через Долину Смерти из Аризоны и Калифорнии. Наркотики хранились и использовались в Лас-Вегасе, а затем переправлялись в другие города по всей стране через обширную сеть контрабандистов, простиравшуюся от Канады до Мексики. Отряду Габриэллы было поручено ликвидировать ячейку картеля в Лас-Вегасе и захватить главного преступника, Хосе Гомеса Гарсиа, одного из крупнейших наркобаронов на западном побережье. И человека, который убил Дэвида.